Осколки.

подарить свой блеск роскошным локонам.
Хорошо у Калласа: снаружи — форменное лето, жаркое и шумное, а здесь, в приемном зале, покойно, словно особняк не расположен на одной из самых людных улиц Антреи. А может, красновато-коричневые деревянные панели задерживают гомон толпы и не пропускают его в дом? Все может быть. А высокий ворс ковров, почти полностью скрывающих под собой паркет, глушит шаги. Так надежно глушит, что вновь появившегося в зале мужчину я заметил только, когда он вошел в поле моего зрения.
Плотненький, с красноватым, как будто сгоревшим на солнце лицом. Длинный кафтан, увесистый кошель на поясе, шляпа с узкими полями и тульей, с которой на спину спускается шарф, на южный манер. Штаны заправлены в высокие, до блеска начищенные сапоги. На груди, плотно обтянутой кафтаном, как приклеенная лежит массивная цепь, похоже, золотая. Зажиточный дяденька, ничего не скажешь. Купец? Скорее всего. Наверное, пришел клянчить у Ра-Дьена содействия в заключении сделки с казначеем Ее Величества.
Мийна вроде глаз так и не поднимала, но стоило посетителю приблизиться на расстояние шагов пяти от стола, ледяным тоном сообщила:
— Dan Советник сегодня не ведет дел.
— Ах, красавица моя, да разве ж это дело? Сущая безделица! Вы только передайте ему бумаги, вот и все. А если проследите, чтобы dan Ра-Дьен их прочитал, поверьте, моя благодарность не оставит вас до конца дней!
— Я не буду ничего передавать и ни за чем следить, dan Сойнер. Вам было отказано трижды, поэтому умерьте свои притязания.
Сойнер? Так вот, каков он из себя!
Я оторвал спину от кресла, невольно подаваясь вперед. Жаль, сижу далековато: стол Мийны в другой стороне зала, справа и наискосок от меня, поэтому могу сейчас видеть только спину купца и сосредоточенное лицо девушки. А еще — высокого и дюжего молодца, пришедшего вместе с Сойнером и подпирающего дверной косяк в ожидании, пока хозяин закончит дела.
— Красавица моя, как вы жестоки! Строгость совсем не идет вашему нежному личику! А обрамленное золотом, оно могло бы стать еще прекраснее…
Он зашел сзади и склонился над Мийной, прикладывая к ее груди ожерелье, и вот в этот самый момент я понял: напор купца мне не нравится. Его дыхание еще не успело долететь до меня и раскрыть свои секреты, но короткий и вроде бы случайный взгляд исподлобья, брошенный Сойнером в мою сторону, не требовал пояснений.
Я поднялся на ноги, но опоздал:
— Вам лучше не дергаться, dan Ра-Гро. Если, конечно, не желаете увидеть, как голова этой милой daneke скатится с плеч.
Шипит хуже змеи, мерзавец. А я-то считал его непричастным к злоумышлениям, невинной жертвой обстоятельств… Ошибался. Как всегда. Теперь имею шанс записать на свой счет еще один труп помимо Баллига. Любопытненькое ожерелье. Наверное, занимая определенное положение, его звенья выстраиваются в единое лезвие, и весьма острое: кажется, на шее Мийны уже появилась тоненькая темная полоска, постепенно начинающая прорастать струйками. Впрочем, мне даже не требуется видеть кровь, потому что ужас девушки выплеснулся раньше, чем появился первый порез на смуглой коже.
— Чего вы хотите?
— Вас, dan Ра-Гро, всего лишь вас. В полное свое распоряжение.
— Отпустите ее.
— Непременно, но только в обмен.
— Не глупите, dan Сойнер: вы не сможете безнаказанно покинуть этот дом. А если daneke еще и пострадает, ваша участь будет решена окончательно.
— Ах, как мне страшно, любезный dan! Ах, я весь дрожу… — Ерничанье решило, что хорошего понемножку, и сменилось злобой: — Бросьте вашу шпагу. Немедленно! Мне терять нечего, а вам?
Да и мне, собственно, тоже. Можно было бы плюнуть на дурацкую угрозу и разделать купца на жаркое, но меня останавливали две причины.
Во-первых, я получил возможность встретиться с врагом лицом к лицу. Если Сойнеру необходима моя персона, значит, он, скорее всего, попытается доставить меня к своему господину — тому, кто и замыслил все это. Грех упускать из рук такую удачу! Убивать меня никто не собирается: случаев для душегубства было предостаточно, раз уж ряды моих телохранителей сильно поредели. Единственное, не ожидал ответного хода так скоро, но не разочарован: похоже, сразу после тюрьмы за мной следили, и купец просто выбирал удачное стечение обстоятельств для нападения. Точнее, искал жертву, которую мне было бы трудно принять. Нашел. Правда, Мийна не вызывает у меня теплых чувств настолько, чтобы захотелось рискнуть ради нее жизнью, и я могу совершенно хладнокровно…
А вот и нет. Не могу, потому что о себе заявляет вторая причина.
Страх девушки лишен того оттенка, который способен заставить меня отвернуться. Мийна, конечно, до слез боится и не горит