Когда твоей заботе поручают не пядь земли, не город и даже не страну, а целый мир, появляется законный повод для гордости. Когда в твои руки попадают черепки сосуда чужой судьбы, возникает непреодолимое желание сложить из них новый, лучше прежнего. Доброе слово сглаживает острые грани, суровое — скалывает выступающие края, мозаика вновь сотворенных путей растет и ширится, не предвещая странникам бед и напастей. Но если увлечься игрой на поле жизни других, рискуешь не заметить, как от твоей собственной останутся одни лишь осколки…
Авторы: Иванова Вероника Евгеньевна
Но как скучно всегда быть расчетливым и разумным!
— Ответьте честно.
Он сделал паузу, но вовсе не для произведения большего эффекта, а чтобы самому выбрать из множества вариантов нужный.
— Меня это бесит.
Фраза была произнесена тем тоном, который никогда не вызывает сомнений в правдивости: спокойным, чуть усталым и почти равнодушным. Именно так, как мог бы сказать и я. Именно так, как я думал.
— Кто-то идет.
Как он узнал? Звук шагов стал слышен лишь спустя несколько вдохов. А еще через полминуты на двор форта ступила нога ре-амитера, запыхавшегося, встревоженного и готового ко всему на свете.
— Рэй! — Но изначальная радость в голосе Вигера мгновенно поменяла свою окраску, изрядно дополнившись недоумением. — Что случилось с твоими волосами?
— Волосами?
Я первый раз за все время после пробуждения от «купания», поднял руку и коснулся волос. Ладони стало щекотно. Щекотно?!
Мои волосы…
Они сострижены!
Антреа, квартал Хольт, особняк daneke Тармы Торис,
окончание ночной вахты
Никогда не умел уверенно ходить впотьмах по дому: как ни странно, но при свете дня мебели вроде и немного, а стоит только наступить ночи, и на каждом углу, откуда ни возьмись, появляются стулья, шкафы, вазы, каминные решетки, лестницы, половики, норовящие по начищенному паркету выехать из-под ног… Кажется, на кухню — направо. Или налево? Косяк кухонной двери должен быть исцарапан внизу кошачьими когтями, это я точно помню. Наклоняюсь и провожу рукой по деревянному брусу. Вроде, поверхность не гладкая. Ощущения неясные, но кот и в самом деле успел здесь наследить. Вот только кухня ли это?
— Почему бы вам не зажечь лампу?
Хороший вопрос. Тогда я смогу совершенно спокойно рассмотреть все, что мне угодно. И длинные бороздки от когтей, и… Стоп. Так ведь лампа уже горит!
Оборачиваюсь и снизу вверх смотрю на сонного, но ничуть не удивленного Джерона. Стоит, позевывает, а вокруг голых ног крутятся, выгибая спины и складываясь пополам, кошаки. Так вот почему я спокойно спал всю ночь: домашняя живность избрала кормильцем моего гостя! Жаль, что когда он уедет, все снова вернется на места. Почти все.
Следующий вопрос задается все тем же, лишенным любопытства тоном, словно парень просто собирает сведения:
— Вы хорошо видите в темноте?
— Совсем не вижу.
— Тогда почему…
Экий недогадливый! Буркаю:
— Не хотел вас будить светом.
— О!
Джерон виновато улыбается:
— Я бы все равно ничего
