Осколки.

а когда принял пост Стража, времени на воспоминания не осталось вовсе… Я увидел ее в порту, сошедшей с корабля рука об руку с Валеном, моим приятелем, заведшимся уже в Антрее. Вспомнил, что он уезжал к родне и совсем недавно прислал письмо… Которое так и лежало нераспечатанным где-то в бумагах на моем столе. Он был влюблен и счастлив. Карисса… тоже выглядела счастливой. Но избегала встреч со мной после свадьбы. А когда я все же набрался смелости и пришел к ним в дом, то узнал, что моя сестра поражена безумием и подчинила своей воле всех окружающих… Она попыталась захватить в плен и мой разум, но не смогла: то ли не хватило сил, то ли память юности не позволила. В те времена законы города были суровы: безумные подлежали смерти, особенно такие, как Карисса. Но…
Он остановился, словно переводя дыхание.
— Я не смог ее убить. Потому что прежде, чем убить любимого человека, нужно убить любовь в себе самом. Я никому не сообщил о ее безумии и заставил покинуть Антрею. Но так и не смог забыть… Ты ведь видел ее портрет? Я оставил его нарочно.
— Зачем?
— Зачем?
Светлая улыбка коснулась тонких губ. Или это струйки пара стали размыкать свои объятия?
— Смотри сам…
Он метнулся ко мне, окутал своим, совсем уже бесплотным телом, вошел в мое сознание и открыл шкатулку воспоминаний…
…Крики чаек над пристанью. Корабль, готовый к отплытию. Никакой суеты, никакой спешки: лишь два пассажира собираются покинуть город. Только два, один из которых давно уже на борту и нетерпеливо машет рукой тому, кто еще задерживается у сходен — молодой женщине в строгом дорожном платье из черного сукна, совершенно траурном на вид. Да и бледное личико с заострившимися чертами наводит на мысль, что дама либо кого-то недавно похоронила, либо собирается. Впрочем, провожающий ее молодой мужчина, удивительно похожей внешности, тоже не выглядит радостным, и так же одет в черное.
— Ты остаешься? — Спрашивает женщина.
— Я не могу иначе.
— Трус! Ты всегда был слабаком! Пойдем со мной: теперь, когда ты узнал, что значит властвовать…
— Я возненавидел власть, — тихо отвечает мужчина.
— Но ты пользуешься ею! Пользуешься, изгоняя меня!
— Прости.
— Не прощу! Никогда не прощу, слышишь? Ты сбежал тогда и отступаешь сейчас! Ты ничтожество!
Он молчит, терпеливо выслушивая обвинения, словно признает их правоту.
— Ты даже не способен исполнить свой долг! Ты должен был убить безумную, да? Так почему не сделал этого?
— Сделаю. Если ты посмеешь вернуться.
— И посмею!
— Ты умрешь.
— Возможно. Но я хоть и безумна, кое-что понимаю… Я вернусь, Рэйден Ра-Гро! Через год или через столетия, но вернусь. Этот проклятый город падет мне под ноги и будет умолять о пощаде!
— Никогда.
— Посмотрим! У меня впереди много времени!
— У меня — тоже.
— Ты не вечен!
— А ты?
— Я передам свой дар дочери!
— А я — сыну. И все начнется сначала.
— Но исход схватки не предрешен! Я вернусь, так что будь готов принять бой!
Она легко взбегает вверх по сходням, подхватив юбки, чтобы не путались в ногах. Проходит несколько минут, и отшвартовавшийся корабль отправляется в путь, навстречу заходящему солнцу. А мужчина еще долго стоит, подставляя ласке ветра окаменевшее от скорби лицо…
Пар рассеялся. У купели снова был только я один.
Так вот, какие демоны одолевали тебя, первый Страж. Но ты сумел справиться с ними и победить. Дорогой ценой, правда, но все же сумел. И вырастил сына, который передал знания и умения своему сыну, и так далее, так далее, так далее… До меня. Неужели, на мне все и закончится? Карисса обещала вернуться и сдержала свое обещание. Но сколько дочерей родилось у этой женщины?..
Они коротали время на террасе. Джерон увлеченно о чем-то рассказывал, изредка взмахивая руками, а Инис слушала, и не просто благосклонно, а с явным удовольствием. Но когда я появился в аллее, матушка перевела взгляд на меня. Посмотрела, кивнула: мол, иди сюда, и снова вернула свое внимание умолкнувшему было рассказчику, дожидаясь, пока присоединюсь к их компании.
— Здравствуй, ма.
— Все хорошо?
— Как всегда, не волнуйся.
— Ты закончил дела?
— Не совсем. Но они близки к завершению.
Матушка удовлетворенно кивнула и встала с лавки.
— Тогда нам ничто не помешает немного попраздновать! Твой друг предложил мне засолить рыбу на северный манер, и знаешь, должно получиться просто превосходно! Я пришлю тебе сразу, как будет готово. Или сам заедешь, навестить. Заедешь?
— Конечно, ма!
— Горазд обещать, совсем как отец… — Она привычно взгрустнула, но тут же вскинула подбородок вверх и командирским тоном объявила: — Вот что,