Осколки.

обязанности секунданта?
Пресветлая Владычица, так вот он из-за чего горячится… Никогда не привыкну к тому, как много значения люди придают титулам и званиям. Но капитан, конечно, не виноват в бедах моего туго соображающего рассудка.
– Я не собирался драться ни с его высочеством, ни с кем-то другим. И уж тем более наказывать обидчика иным способом.
– Но у вас имеются все полномочия, чтобы…
– Имеются. – Стараюсь собрать во взгляде и улыбке всю свою убедительность. – Но я волен решать, как мне ими пользоваться, не правда ли? Мстить принцу не буду. Требовать ответа за поступок, который считают оскорбительным все, кроме меня? Это было бы странно. Не беспокойтесь, капитан, вы – крайне достойный человек. Достойный многого. И хотя то, что я скажу, окажется… Все равно скажу. У его высочества есть веские причины ненавидеть меня. Как стало понятно сегодня, чувство это весьма сильное, и оно было полностью вложено в нанесенный мне удар. А теперь представьте, что я парировал. Догадываетесь, как развивались бы события? Гнев принца обратился бы на любую ближайшую цель. На вас.
Эрне сдвинул светлые брови:
– Хотите сказать, что, не отвечая на оскорбление, спасали меня?
– Именно. И если угодно, можете заняться поиском секундантов.
И откуда во мне дурацкая тяга к риску? Зачем нарочно вытащил из кошелька причин самую нелепую и обидную? Вот сейчас получу приглашение на дуэль, в которой могу только проиграть и…
Капитан склонил голову:
– Говорил же мне мой наставник: Мастер выигрывает поединок еще до того, как зазвенят клинки. А я, дурак, не слушал… Простите, что влез со своими советами, куда не просили.
Мне захотелось взвыть, и я бы дал волю своим чувствам, если бы мимо меня в дом не пронесли полуобморочную Литу. Пугать девушку, только что пережившую ужас, было бы настоящим преступлением. Но фрэлл подери!..
Да, каждое существо на свете занимает определенное место среди себе подобных. Вот только окружающие не довольствуются равенством друг друга и начинают искать, кого бы приподнять над толпой, а кого растоптать. Возносят избранных на престолы, с благоговением принимая жизнь и смерть из рук тех, кто еще совсем недавно стоял наравне со всеми. Но теплое сиденье не должно пустовать, а значит, как только один властитель дум уходит за Порог, ему на смену нужно назначать нового. Не желает залезать наверх? Упрямится? Ничего! Главное затащить, а там место уже само начнет действовать, вне воли и чувств своего… да, теперь уже не владыки, а пленника. Впрочем, ему теперь не нужно ни о чем заботиться, ведь те, что остались внизу, знают свои роли наизусть…
Титул Мастера дает много преимуществ, не стану кривить душой. Но еще большего лишает: доброжелательность трактуется людьми в лучшем случае, как ласковое терпение, в худшем – как снисходительность, право на которую, разумеется, никем не оспаривается, а напротив, поддерживается. И не поболтаешь запросто, по-дружески, потому что каждому твоему слову будут приписывать не настоящее, а придуманное, взятое из составленного древними мудрецами толкователя значение.
Нелепо смотреть на взрослого, умного мужика, склоняющего голову перед… По меркам моих родичей – сущим младенцем. Причем во всех смыслах. И чтобы окончательно не взбеситься, стоит заняться делом. Точнее, делами. Двумя, и оба – совершенно неотложные. А принц… Принц подождет. Потому что он не «дело». Он гораздо хуже.
Хозяин Кер-Эллида занимал покои на первом этаже, потому что почтенный возраст и больная нога лишали dou Лигмуна былой ловкости и выносливости. Казалось бы, как должна выглядеть комната, в которой доживает свои дни старик? Я был готов увидеть нечто мрачное, с тяжелыми темными занавесями и пыльными коврами, утопающее в душном аромате крепкого вина и лечебных зелий. Поэтому, постучав в массивную дверь, получив разрешение войти и переступив порог, едва не застыл на месте удивленным до растерянности столбом.
Главным здешним обитателем был свет. Он проникал через окна, не знающие занавесок, отражался от выбеленных стен, зайчиками прыгал по обнаженной стали целого арсенала, место которому было в оружейной, но уж никак не в покоях хозяина поместья. Зачем старику столько орудий убийства разом? Не оставляет мысли об истреблении волков? Учитывая открывшиеся обстоятельства, можно предположить, что звери, растерзавшие его дочь, не были обычными лесными жителями. Тогда становится понятным, почему уцелел ребенок: оборотни редко убивают своих. Потому что превыше самой лютой ненависти стоит необходимость выживания рода, и потеря даже крохотной капли крови – неоправданное и преступное расточительство.
Приносить дурные вести неблагодарно