Осколки.

вес золота роду незаменимых в магическом деле существ. Возможно. Однако тогда я не мог бы полностью сосредоточиться на борьбе со студенистым питомцем некроманта, а шанс упустить из виду пару-тройку струек Силы все равно оставался бы очень высоким, любой опытный маг довольно быстро почувствовал бы проложенную от Источника тропинку и без труда определил бы, куда она ведет.
– Но если трудности только в количестве Силы…
Я строго посмотрел Транису в глаза:
– Вы видели, насколько тяжело далось мальчику участие в исцелении?
И это было сущей правдой – спустя несколько минут после того как затих гомон родственников, вновь счастливо обретших друг друга, принц тихо и незаметно погрузился в беспробудное состояние. По уверениям Мантии выходило, что Рикаард просто обязан некоторое время уделить сну – наилучшему и самому дешевому средству восстановления сил, поэтому я не стал предпринимать попыток разбудить мальчика. И другим не позволил, разумеется.
– Но…
– Возражения не принимаются. А теперь представьте, что подобным образом окажутся поражены хотя бы два человека? Придется выбирать, кого спасать первым, не так ли? Но учтите: второй может не дожить до момента начала исцеления.
– Зачем вы заведомо усложняете условия? – с легким недовольством осведомился комендант. – В действительности вовсе не обязательно произойдет то, о чем…
– В действительности происходят гораздо более непредсказуемые вещи, – огрызнулся я.
Ну почему всегда нужно спорить именно в тот момент и по такому поводу, который не вызывает сомнений? Правда, сомнений лично у меня… Но все равно, могли бы и сами раскинуть мозгами!
– Насколько непредсказуемые? – ехидно переспросил Транис.
– К примеру…
Встаю и задумчиво взвешиваю в ладони взятую со стола глиняную плошку:
– Содержимого сей невеликой посудины вполне хватит, чтобы господин маг оставил нашу теплую компанию без своей персоны, и поверьте: проделать подобное будет не особенно сложно.
– Но есть еще и…
– Господин комендант, я помню. Но так же хорошо помню, как нехитрые движения посоха заставили вас задуматься над приглашением в кабинет кого-то из стражников, так сказать, лишний раз поберечься. Из чего делаю закономерный вывод: ваши тылы не так уж надежно защищены, как вам бы того хотелось. И не смотрите на меня осуждающе, я не люблю причинять людям вред. Достаточно того, что не мешаю им самим лезть в петлю… Но мы отвлеклись. Итак, предположим, некто, замысливший захватить город, а для начала – обезглавить гарнизон, успешно добрался до вас обоих. Так кого лечить первым? Думайте, господа, я подожду вашего ответа. Только учтите, если ничего не надумаете сами, предположения могут быть воплощены в жизнь, и решение о спасении будет принимать кто-то другой.
Они переглянулись, словно спрашивая друг друга, шучу я или схожу с ума? Потом обе пары глаз, голубая и каряя, снова взглянули на меня, убедились, что на моем лице за прошедший миг ничего не изменилось – в частности, серьезность не только не убыла, но и существенно приросла, – и озадаченные поставленным вопросом мужчины погрузились в размышления.
Есть несколько разновидностей трудных задачек, каждая из которых требует своего подхода. Но кроме того, есть задачки, не имеющие сколько-нибудь приемлемого решения. Именно такую я и задал, впрочем, не рассчитывая на догадливость моих собеседников, а преследуя совершенно иную цель – доказать очевидное: необходимость уничтожения угрозы в зародыше.
Конечно, можно было исполнить задуманное немедленно и лично, Пустота не отказалась бы сытно пообедать. Но превращая в прах улики, я сразу же подставлял под неминуемый удар себя. Доказывать правоту с пустыми руками? Увольте! Все наблюдения, сделанные за время многолетнего пребывания на просторах Шемов, кричат об одном: люди верят только в то, что могут потрогать собственными руками, в крайнем случае, попробовать на зуб или понюхать. Наверное, это правильно – принимать в расчет действительно существующие вещи, а не словесную тень описаний, но если хотите быть убедительным, нужно подкреплять свои утверждения чем-то весомым. А еще лучше, увесистым. Во всех смыслах.
Я не стал в лихорадочной спешке крушить сотворенные некромантом орудия для покорения мира, предоставив прибывшей на место страже возможность уяснить: у меня, как у Мастера, были причины вести себя странно, среди прочего и хранить свой титул в тайне. Но если комендант с трудом мог представить себе истинную опасность чародейских творений, то медлительность Траниса, сведущего в магии человека, пугала не меньше, чем живая плесень.
Воин легче поддается внушению, чем маг. Достаточно