Осколки.

и не сразу принял очевидное: только с ее смертью может начаться новая жизнь. Для всех нас.
– Не будем сейчас вспоминать об этом, хорошо? Значит, никто из драконов не может войти в Дом Дремлющих, если его не пригласят?
– Войти может. – Улыбка Ксо стала похожей на угрожающий звериный оскал. – А вот выйти…
Он, более не удерживаемый ничем, метнулся в коридор. Не дай боги, натворит бед, ведь судя по смене настроения, поступок Шеррит вышел далеко за рамки всех законов, стало быть, кузен чувствует себя вправе… Нет, придется и мне пойти; в крайнем случае буду добиваться мира и покоя своими средствами. Пусть даже для кого-то покой окажется вечным.
Я остановился почти на самом верху лестницы и запахнул полы домашней мантии, дабы приобрести хоть сколько-то приличный для появления в обществе вид. Сестре и кузену, по большому счету, все равно, что на мне надето, но представать полуголым перед нежданным гостем не хотелось. Тем более гость-то был при полном параде.
Нагромождение чешуи, напоминающее доспехи, но куда плотнее, чем в исполнении давешних влюбленных. Мужчина, стоявший в центре зала, казался закованным не в один слой брони измененной плоти. Черноволосый, сероглазый, суровый, скорбный и напряженный – почти точное отражение Шеррит, за исключением непонятного мне чувства, заставляющего темно-лиловую чешую пылать ядовитым огнем. Страх, ненависть, угроза? Никак не разберу. Но точно знаю одно: Магрит, стоящая на нижних ступенях лестницы, не менее опасна. И похоже, пришлеца тоже не в силах обмануть спокойно сложенные на груди руки моей сестры и невинно-розовые отблески в мелких локонах и складках платья…
– Не скажу, что рада приветствовать тебя в своем Доме, Скелрон, но приличия обязывают. Однако следовало заранее известить нас.
– В том не было необходимости.
Какой странный голос: глухой и вязкий, словно туман, растекающийся вокруг.
– Разве? – искренне удивляется Магрит. – Договоренности, в которых и ты принимал участие, больше не исполняются?
– Обстоятельства заставляют действовать, а не бросать слова на ветер.
Теперь сестра не просто удивляется, а настороженно подбирается, готовясь к обороне:
– Обстоятельства?
– Покушение на честь Дома и жизнь одного из драконов – достаточный повод, чтобы отбросить старые принципы?
– Отказ от собственных слов не заслуживает уважения, – замечает Ксаррон, незаметно сменивший шелк домашней одежды на черно-изумрудную броню и занявший место рядом с Магрит.
– Ты все еще ошиваешься здесь? – Пришлец насмешливо кривит губы. – За столько лет ничего не добился, но не теряешь надежды? А я был лучшего мнения о твоей голове…
– Голова не имеет ничего общего с сердцем, и ты сам слишком явственно это показываешь. – Кузен оставляет без внимания оскорбление, нанесенное сразу двоим, но Магрит вряд ли будет недовольна. Случаются моменты, когда нет возможности заботиться о чести.
– По какой причине Дом Прознающих нарушил договоренность? Я слышала из твоих уст что-то про покушение… Тебя кто-то домогался, Скелли?
Серые глаза вспыхнули разъяренной сталью, но пришлец сумел справиться с чувствами:
– Моя жизнь, может, не стоит и пары монет, но жизнь моей единственной дочери бесценна, и я никому не позволю ее отнять!
– Пресветлая Владычица! – Магрит всплеснула руками. – На твою ненаглядную Шерри покушались? Кто бы мог решиться на такое?
– Кто?! – Он почти выплюнул это короткое слово. – Чудовище, которое когда-то давно ты не позволила уничтожить еще в колыбели!
Сестра не сделала попытки обернуться, потому что точно знала: я нахожусь рядом, а основное внимание следует уделять тонущему в океане ненависти незваному гостю.
– Мой брат никогда не нападает первым.
– Значит, моя дочь во всем виновата? Еще скажи, что она сама добивалась от него…
Последовала неловкая пауза, которую завершил Ксаррон:
– Чувств? Нет, не добивалась. Но ты же знаешь, Скелрон: сердечные дела – в руках богов.
– Я что-то пропустила, Ксо? Какие чувства? Что еще натворил Джерон? – В голосе сестры появилась растерянность.
– Видишь ли, Мэг… Я пригласил его на обручение Эла и Лоры. И все прошло просто замечательно! Но перед самим обрядом… Довольно и мгновения, верно? Он увидел Шеррит и… Остальное можешь представить сама.
– Вот как? Мальчик вырос…
Даже не видя губ Магрит, могу утверждать: она улыбается.
– Он не имел права делать предложение! – Мирный ход беседы снова нарушился вмешательством отца, недовольного личной жизнью дочери.
– Почему? – хором спросила другая сторона спорщиков.
– Потому что оно равносильно убийству!