Особняк с видом на безумие

из-за нее я сделала свой выбор в пользу педагогики. Но дело не в этом. Виделись подруги регулярно. Все каникулы Ная проводила у нас вместе с мужем. Кирилл Афанасьич обожал рыбалку и походы за грибами. Размещались супруги в летней пристроечке, но фактически уходили туда только на ночлег. Наина Андреевна даже над своими статьям и диссертациями работала в избе. Кирилл Афанасьич застрял в звании кандидата – уже не помню каких наук, и оно его вполне устраивало. Он был веселым, добродушным человеком, очень преданным мужем. Поэтому то, что случилось однажды, Евдокия Петровна не может объяснить до сих пор. Словом, пока умница и красавица Наина Андреевна занималась в избе научной работой, Кирилл Афанасьич занимался практическими разработками методов приложения интимной части своего тела к аналогичной части моей будущей приемной матери в летней пристроечке. Она говорит, что влюбилась в этого человека окончательно и бесповоротно. Но чувство вины перед лучшей подругой возобладало над остальными чувствами, и, пересилив себя, Евдокия Петровна вытребовала на работе льготную профсоюзную путевку и отправилась в Крым – подальше от искусителя, оставив мою маму на попечение подруги. Впрочем, маме было уже двадцать два года – не такая уж маленькая. В самом начале нудного санаторного отдыха состояние здоровья Евдокии Петровны значительно ухудшилось, и все планы выбить клин клином потерпели полный провал. Сильнейший токсикоз – оборотная сторона беременности, тем более нежелательной – почти на все время отдыха приковал ее к кровати. А самым необходимым предметом стал обыкновенный ночной горшок. Назад она вернулась неузнаваемой. Наина Андреевна сразу же разгадала причину плохого самочувствия подруги и слегка позавидовала – она по состоянию здоровья детей иметь не могла. Две внематочные беременности поставили на этом жирный крест. Но завидовать-то, казалось, было и нечему. Аборт выглядел неизбежным. Ну как можно было в то время родить без мужа? Умница Наина Андреевна долго не раздумывала. Муж с жаром поддержал ее предложение. Они взяли Евдокию Петровну с собой, отвезли к родителям Наечки, перебравшимся на новое место жительства под Калинин и там зарегистрировали ее в женской консультации с паспортом и под именем Зеленцовой Наины Андреевны. Когда беременность стало невозможно скрывать, Евдокия Петровна уволилась с родного предприятия и в положенный срок родила здоровенького мальчика, ставшего Зеленцовым Валерием Кирилловичем. Проблема была решена… – Юля задумалась: – Знаете, а ведь Наина Андреевна так и не ведает, что Валерий – сын Кирилла Афанасьича.
– Боюсь, ты не права, – покачала я головой. – Впрочем, я тебя перебила. Извини.
– Да не за что. Самое интересное, что прошло три года, и Евдокия Петровна опять столкнулась с проблемой незаконнорожденного ребенка, только не своего. На этот раз им стала я. Выходить за отца замуж мама не стала – во-первых, знала, что ее жизнь обречена из-за неизлечимой болезни, во-вторых, что-то не нравилось ей в его профессии. Евдокия Петровна рассказывала, какие закатывала ей скандалы, требуя сделать аборт. Но мама твердила только одно: если и буду жить, то именно ради своей крохи… Наверное, страшно умирать, зная, что оставляешь маленького ребенка в таком большом, но равнодушном мире. – Она заплакала, вытирая слезы за неимением платка ладонью. Наталья, как застоявшаяся в стойле лошадь, взбрыкнула и от души заревела. Алена кусала губы, но держалась. Только в больших глазах все равно копилась предательская влага. Даже в лице у Юлианы появилось сочувствие. Бесчувственная мужская половина эмоционального поведения не изменила. Сидели как сидели и ждали продолжения… – Я хочу сказать, что мой отец не мафиози. Просто он был предприимчивым человеком. Может быть, на тот момент его деятельность и подпадала под статью о незаконном предпринимательстве, но позднее он стал называться просто удачливым бизнесменом. Евдокия Петровна сначала принципиально отвергала все его попытки помочь, но постепенно лед тронулся, да и, когда я стала уже совсем взрослой, помощь его пригодилась. Знаете, я не могу сказать, что чувствовала себя сиротой. Евдокия Петровна действительно стала мне матерью. Она даже с работы сбегала домой – покормить меня после школы. О продленке и речи не могло быть. А какие платья она мне шила! После меня их вся улица донашивала. Если я заболевала – вся детская поликлиника на ушах стояла. Но она не только меня любила. С нетерпением ждала каникул, когда к нам приедет Валерий. Мне он не нравился. Был толстый, самодовольный и жутко набалованный. Считал меня малявкой и нещадно дразнил. Один раз попробовал покалечить – я у него разрыла «тайну», – засмеялась Юля. – Знаете, что это такое? Копается ямка,