Особняк с видом на безумие

для меня ночью ошибок и загадок. Сначала мочегонное… Затем – открытая входная дверь, которая перед сном тщательно закрывалась, а в довершение – этот поход за водой, во время которого неожиданно погас свет. Кстати. Действие мочегонного закончилось как нельзя вовремя, что спасло Евдокию Петровну от существенного ухудшения условий ее пребывания на полу подвала…
– Но у нас не было другого выхода! Поэтому и выключили генератор. А Евдокия Петровна сама испугалась больше тебя, говорила, что ее чуть ни парализовало. Хорошо, у тебя фонарика не было. Боялись, что ты вернешься, потому быстренько через известную всем теперь дверцу вытащили Евдокию Петровну на волю. Немножко отсиделись с ней за домом. Зря. Поскольку там она более-менее пришла в себя и сказала, что без вещей не уедет. В доме чужие люди, а у нее все вещи очень дорогие – одни по цене, остальные как память. Вручила мне ключ от комнаты, ну и пришлось мне еще раз смотаться в дом. Покидала в сумку все, что под руку подвернулось, и отдала Денису. Потом поднялась на второй этаж и убедилась, что дверь кабинета закрыта. Тут Юлиана как раз и высунулась. Ненадолго. Дольше закрывалась изнутри. Назад, естественно, уходила через дверь. Закрывать не стала – торопилась. Потом мы потащились к причалу. Денис отправился за лодкой – хотели сразу отправить маму в больницу. Она наотрез отказалась. Словом, ночевали мы с ней в сарайчике, а Денис нас караулил. Наутро она взяла с нас слово, что мы не обратимся в милицию. С Валерием следует разобраться по-родственному. К десяти утра матери стало хуже – очень болела и кружилась голова. Уже не слушая уговоров, отправили ее на тот берег в сельскую больницу. Там она сразу же решительно заявила, что ночью в темноте упала, споткнувшись о ножку стула, и разбила голову непонятно обо что. Весь день мы провели с ней. Врач был знакомый – у его соседа мы всегда оставляем свою машину – и поинтересовался, где Валерий. Ответили правду – с друзьями на рыбалке. К вечеру мы вернулись на остров. Надо было еще раз попытаться достать ноутбук.
– Ну вы, господа, даете! – не выдержала Наташка. – Я тут последнее психическое здоровье потеряла. Есть подозрение, что у вашей Наины Андреевны процесс обострения формируется именно здесь.
– Да она хорошо себя чувствовала, – попыталась оправдаться Юля. – Просто на нее так вся эта история подействовала… Слава Богу, что все закончилось. Только не знаю, как теперь после случившегося дальше жить.
– Да не вполне все закончилось, – вздохнула я. – Не задержан убийца Валерия.
– Да его и не найдут! – отмахнулся Денис. – Внешность сменит, где-нибудь отсидится – и порядок. А нам еще нервы помотают. Допросы, протоколы…
– Вчера у Валерия пропала крупная сумма денег, спрятанная в надежном месте, – глядя в глаза Денису, сказала я. – Мы с тобой начали говорить на эту тему, но разговор перебила толпа голодающих.
– Ах, да! – заинтересованно воскликнул Денис. – Собачья могилка!..
На Юльку было неприятно смотреть: искаженное личико сразу приобрело сероватый оттенок и стало жалким. Губы что-то шептали. Понимая, что отступать мне уже некуда, я продолжила:
– Именно могила любимой собаки послужила местом захоронения огромной суммы денег, которую наши доморощенные следопыты нашли под могильным камнем, но вернули ее на место. Их раскопки оказались под наблюдением. Чуть позднее деньги оттуда кто-то забрал. И этим человеком не был Валерий. – Все невольно посмотрели друг на друга, демонстрируя ясные и честные глаза. Чувствовали себя при этом явно не в своей тарелке… – Перед смертью Валера не знал почти ни минуты покоя. Неприятные моменты сыпались на него без передышки. Потеря мобильника в процессе рыбалки его не очень огорчила, но заставила поволноваться – он не мог дозвониться Юлиане и узнать, все ли в порядке? В какой-то момент он решился смотаться домой. И ухитрился это сделать…
– Он сказал, что отъедет к знакомым рыбакам. Ненадолго, – пояснил Борис. – К утреннему клеву обещал вернуться. Честно говоря, я и не слышал его возвращения – спал как убитый… В смысле, крепко спал…
– Прибыв домой, Зеленцов обнаруживает открытую входную дверь, ругается на беспечность своих матерей и сразу же идет проверять, не случилось ли с ними чего-нибудь. Комната Евдокии Петровны закрыта, и ее в ней нет. Она имеет привычку закрывать ее всегда, даже если отлучается на короткое время, комната Наины Андреевны тоже под замком, но ключ торчит в двери. Что произошло между ней и сыном, неизвестно. И теперь мы уже никогда этого не узнаем. Возможно, она нервничала, и Валерий хотел уговорить ее лечь спать. С данной целью и куртку снял – мешала справляться с матерью. Может быть, бедняжка связала воедино появление сына с одновременным