Особняк с видом на безумие

была рыбная ночь. Мы на цыпочках вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. Юли в коридоре не было. Не долго думая, я достала связку ключей и предприняла попытку открыть дверь. Первый же ключ признал свое родство с замком. Он легко вошел в замочную скважину, но этим дело и ограничилось. Его заклинило. Очевидно, Юлька в своем неуемном порыве проникнуть в комнату скособочила замок. С большим трудом удалось вытащить ключ. Остальные даже не подошли к замочной скважине.
– Быстро на улицу! – скомандовала я, и меня послушались. Пожалуй, даже слишком поспешно. Аленка вылетела на крыльцо в одних носках. Осознав оплошность, решила было вернуться назад, но махнула рукой и понеслась за мной без обуви. И правильно, что не вернулась – ее тапки, как частенько бывало и раньше, подцепила я.
У зарешеченного окна комнаты Дульсинеи мы остановились. Подпрыгивая, я тщетно старалась заглянуть в окно, находившееся более чем в полутора метрах от земли. Не помогли и Наташкины лишние пять сантиметров. Не долго думая, мы с ней сцепили руки в замок. Дочь взгромоздилась на импровизированную мини-площадку, пошатываясь от страха и напряжения, осторожно выпрямилась и прильнула к маленькой щелочке в окне, занавешенном шторами. Мешало солнце, и она загородилась от него ладонями.
– Ни фига не вижу, – расстроенно сказала Аленка, меняя ракурс. – Вот только кусочек столика с бокалом, полбутылки «Кашинской», в смысле, видно только половину. Еще треть фотографии в рамочке и треугольник неубранной кровати… Часть одеяла свесилась на пол… Таблеток нигде не вижу. Да и не будет она их хранить на открытом месте… – Дочь забыла, на чем стоит, и принялась переступать с ноги на ногу, заставив наши руки дрожать от напряжения.
– Слезай! – истерично потребовала я, чувствуя, что еще пара секунд – и она свалится самостоятельно. Аленка испуганно присела, обхватив нас руками за шеи, и скользнула на землю. Получилось легко и изящно – прямо как в цирке.
– Ну и зачем эти номера? – Наталья растирала красные кулаки и запястья.
– Затем, – огрызнулась я, – что теперь полностью утвердилась в своем предположении: Дульсинея покинула этот дом не по собственному желанию. Она слишком педантична и аккуратна, чтобы уехать, не наведя в комнате полного порядка. Теперь надо проверить выход из подземелья. – Гуськом мы двинулись искать дверцу. Хотя «искать» – громко сказано. Ее никто и не прятал. Сверху к ней вели забетонированные ступеньки. Я их даже едва не пересчитала носом. Навес из металлочерепицы защищал вход от возможных осадков.
Наталья попробовала открыть дверцу какой-то щепкой, которая тут же сломалась. Подруга сдалась, бормоча, что этот сейф лучше всего открывать со стартовой площадки из подвала под ускорением. Алена озабоченно посмотрела на свою ногу, где красовался внушительный синяк, и засомневалась, ссылаясь на то, что апробирование данного метода дало только один положительный результат – мы нашли выход из подвала, хотя снаружи он и сам лезет на глаза.
Осмотр маленькой площадки перед входом не открыл ничего интересного. Наверху земля была достаточно сухой и притоптанной. Только через десяток шагов я нашла то, что искала. Со всей очевидностью здесь что-то тащили волоком. Ровная полоса тянулась по направлению к берегу.
– Вот, говорили, уехала, она и уехала, – зловеще начала Наташка.
– Не уехала, а увезли! – поправила ее я.
– Если так, не думаю, что сиделке это понравилось. Надеюсь, ехала все же не вперед ногами.
– Не вперед, – успокоила я подругу. – Дульсинею Петровну тащили на каком-то большом куске материи, типа покрывала. В положении «вперед ногами» трудно удержаться и не съезжать без конца.
– Да-а-а-а… Это бы ей точно не понравилось, – вздохнула Алена. – Может, ее украли?
– Ну да – чтобы почувствовать разницу в жизни: «до нее» и «после нее». «После нее» – застрелиться, поскольку жизни уже не будет. Интересно, кто же этот мазохист? – Наталья выпрямилась, прогнула спину назад и вернулась в исходное положение человека, следящего за своей осанкой. Я, не меняя согбенного положения, поплелась по следу к озеру. Подруга шла рядом, а Алена в носках унеслась вперед, и вскоре мы услышали ее напряженный голос:
– Здесь кто-то с горочки скатился!
Я забыла про обязанности ищейки и полетела вперед. Действительно, по песчаному склону тянулся все тот же ровный след – как от большого мешка. Обрывался он почти у берега.
– Ее утопили! – испуганно прошептала Наташка, не рискуя ступить на мостки. – Прямо в покрывале!
– Если и утопили, то не здесь, – вновь утешила я подругу. – Сначала вывезли подальше. И, скорее всего, на водоплавающей посудине.
– А может, Дульсинея Петровна