Особняк с видом на безумие

подруга мокрыми, в супчике, руками пыталась оторвать старушку от моих волос. Не знаю, насколько бы хватило терпения у меня или стойкости у моих волос, но как нельзя вовремя пришла на помощь Юлька. Метнувшись к холодильнику и обратно, она повертела под носом у Наины батоном «Дон Кихота», и старушка, моментально потеряв интерес к моим вихрам, вцепилась в него. Все-таки рыцарское благородство дало о себе знать. Дон Кихот – даже в таком, далеко не рыцарском виде спас благородную даму, то бишь меня, от большой безвременной лысины.
Я сорвалась с места спасать свою дочь, следом со скалкой рванула Наташка. У входной двери в кухню мы столкнулись с Аленкой и вышибли ее назад в холл. Она в очередной раз взвизгнула и шлепнулась на пол. Мы с Наташкой разом заорали, поскольку наша стыковка прошла слишком тесно. Над моей правой бровью, соответственно – левой Наташкиной, моментально образовалось по большому, отдающему в синеву, фингалу.
Ахая и охая после третьей попытки встать с пола, поднялась Алена:
– Это ж сколько в вас лошадиных сил зря пропадает! – сердито простонала она, хватаясь за поясницу.
Отвечать было некогда – ломило весь висок вместе с глазом. Наташка, страдая не меньше меня, уже успела приложить к своей шишке половник. Вконец растерянная Юля тщетно пыталась выразить нам сочувствие. После первых слов «Ни фига себе!..» в дверях медленно появилась Алена. Фактически на одной ноге. Вторая в основном отдыхала, очевидно, дочь по заведенной уже здесь привычке получила очередную травму, разбив обо что-то коленку. Кое-как она дохромала, допрыгала до стула и с видом великомученицы уселась, пытаясь оценить объем и тяжесть повреждений. Вздохнув, открыла было рот, чтобы пожаловаться на судьбу, но Наина, у которой силком уже отняли «Дон Кихота», и тут подсуетилась. Молниеносным движением руки она маханула по столу, и выплеснувшаяся из тарелки, но не осушенная по причине всеобщей занятости лужица супчика вместе с ломтиками картошечки, морковочки и лучка прямым попаданием угодила Аленке в физиономию. Забыв про свои физические страдания, дочь, отплевываясь, откашливаясь и вытираясь рукавом, моментально взвилась со стула. Довольная своим вкладом в ликвидацию последствий разлива первого блюда, Наина с любопытством наблюдала то за своей мокрой ладонью, то за Аленкой, заходившейся в пляске святого Витта – часть супчика попала ей за шиворот. Юля, подхватив полотенце, кинулась к Алене, и вместе они вылетели из кухни. Дочь – истинно вежливый ребенок – успела сказать привычную фразу: «Спасибо. Все было очень вкусно!» Наверное, я бы ее повторила, если бы не Наталья. Подруга вовремя заметила, что руки Наины хищно тянутся к полупустой тарелке. Ее очень удачно можно было выплеснуть на меня. Вспомнив метод Дульсинеи, Наташка вовремя шлепнула шутницу по рукам, сопроводив экзекуцию командой «брысь!!!».
Кормили Наину вдвоем. В принципе ела она сама, а мы, как конвоиры, сидели рядом, тщательно следя за движениями ее рук и рта. К концу обеда у меня устала шея.
– Надо было поменяться местами на середине трапезы, – поздновато заметила Наташка. – И вот что я думаю: зря Юлька обидела свою приемную мать. Я по ней скучаю больше, чем по Деньке…
Едва Наталья убрала пустую посуду, как Наина, капризно искривив губы, выдвинула интересное предложение:
– Давайте обедать…
– Давайте, – охотно согласилась Наташка. – Только сначала погуляем, – и выволокла прелестницу из-за стола. На выходе передала ее Юле и с облегчением вздохнула. Чуть позднее, хромая на обе ноги, заявилась Аленка и с порога еще раз поздравила меня с днем рождения. – Она же ни в чем не виновата! – заступилась за меня Наташка. – По большому счету все произошло из-за твоего дикого визга на крыльце.
– А попробуйте не визжать, если поскользнетесь на только что вымытом крыльце и, весело размахивая половой тряпкой, летите по ступенькам вместе с ведром грязной воды! Это вам не супом умыться! С самого начала – сплошные неприятности…
– Они у всех, – грустно сказала я, отнимая мокрый платок от вспухшей брови. – Некоторым еще хуже. Кстати, вам не кажется, что Юля проявляет к матери Валерия гораздо больше терпимости, чем к Евдокии Петровне?
Наталья задумалась и сделала свой вывод:
– Просто с Наиной бесполезно ругаться. Никакого удовольствия! Ты ее обзовешь, а она тебе: «Давайте обедать!»
– Давайте, – машинально согласилась я.

За столом отделывались незначительными фразами о планах на вечер: зажжем свечи, посидим за бокалом мартини с соком, отведем душу тортом… Ветерок трепал легкие занавески на кухонном окне, птичий гомон звучал мелодиями Гайдна, рождая в душе спокойствие и умиротворение. Совесть лениво напоминала