Особняк с видом на безумие

как и где Борис познакомился с Валерием. И зачем ломать голову, если можно об этом спросить? Вот только с Димкой не хочется встречаться. Как подумаю, что виновата перед ним, такое зло на него разбирает!
Мы медленно побрели к крыльцу. Уходить с залитой солнцем полянки не хотелось. Здесь звонко пели птицы. А на кухне все еще пел Борис. Только репертуар обновился: «…ты рыбачка, я рыбак. Ты на суше, я на море, мы не встретимся никак…»
– Во, блин, дает! – Наталья неожиданно притормозила и схватила меня за руку. – Подожди! Идем за угол! Я вспомнила! Рыбак – рыбака! Дурак – дурака! Видят издалека… – Мы торопливо вернулись назад. Над помойным ведром, старательно прикрытым газетой и крышкой, носились здоровые зеленые мухи, пытаясь отыскать лазейку к отходам Димкиного производства. Скрипнула входная дверь, и Наталья мигом схватилась за ручку ведра. – Делаем вид, что производим уборку! Подсыпь сюда песочку. Да не так! – Подруга выхватила у меня ведро с песком. – Я сама, а ты тащи это добро на помойку. Вот там, в кустах, вкопано бетонное кольцо. – Она махнула рукой в сторону могилки. – Вываливай туда. Я тебя догоню.
– Ирина! Я же просил… – раздался над ухом голос Димки. – Отдай ведро. Сам выкину. И приготовь мне полотенце. Пойдем грязь смывать.
Наталья оставила песок и, глядя вслед удаляющемуся Димке, прошипела:
– Ну нигде человеку нет покоя. Полотенце ему надо! Можно подумать, только ему одному! – Мы опять поплелись к крыльцу. Сзади с пустым ведром большими шагами догонял Димка.
Едва я успела занести ногу на первую ступеньку, как сверху выскочил Валерий. Пролетая мимо нас на большой скорости, он все-таки успел улыбнуться и приветственно кивнуть. Это его отвлекло, и в следующий миг он врезался в Димку. Помойное ведро взлетело и угодило в рабатку с тюльпанами и нарциссами.
Димка как стойкий оловянный солдатик задержался на месте и задержал Валерия:
– Ты куда? А сауна?
Валерий в ответ что-то неразборчиво промычал и уставился на тюльпаны.
– А если бы в тюльпаны улетели мы, а не помойное ведро? – глядя на меня, возмущенно спросила Наташка.
– Не трогай человека, видишь, он транзитом, – заступилась я за Валерия, глядя на Димку. А тот смотрел в кусты, из которых недавно вылез. Они подозрительно шевелились.
– Привидение! – ахнула Наталья и села на ступеньки.

Я машинально шагнула к Димке и намертво вцепилась в рукав его рубашки, на всякий случай заметив, что привидений днем с огнем не встретишь.
– «…Мы не встретимся никак…» – доносился из открытого окна кухни счастливый голос Бориса.
На Валерия вообще было жутко смотреть. Еще страшнее, чем на подозрительно шевелящиеся кусты.
– Похоже, твоя Долли ожила и материлизовалась, – пробормотал ему Димка и обнял меня за плечи.
– Не Д-долли, а Д-дульсинея, – поправила его Наташка.
Вскоре мы поняли, что оба утверждения ошибочны. Из кустов вылезла смущенно улыбающаяся Алена и, прихрамывая на обе ноги, бодро засеменила к нам.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась она и с трудом протиснулась через Наталью на третью ступеньку крыльца.
Все молча проводили ее взглядом.
Следом из кустов с саперной лопатой вылез грязный Лешик и, отряхиваясь, с достоинством проследовал за Аленой. Только не поздоровался. Зато деловито пояснил, что присыпал компостную кучу землей.
Все молча кивнули и тоже проводили его взглядом наверх.
Последним, сломав куст «волчьих ягод», вылез Славка. Куст упорно тащился за его кроссовкой, и сын смешно подпрыгивал, пытаясь от него отделаться.
– Наверное, назад уже не приживется, – грустно предположил он. – Я нечаянно.
– Рядом, между прочим, тропинка есть. Утоптанная, – заметил Димка.
– Не заметил, – пожал плечами Славка. – Наверное, плохо утоптали.
– Где ты был? – строго спросила я.
– Гулял.
– У компостной кучи?
– Не-а. Там Ленка с Лешкой гуляли. Я сам по себе. – Славка, не тревожа Наталью, перемахнул через перила и был таков.
– Вы не знаете, куда я несся? – озадачился Валерий и, не дожидаясь ответа, махнул рукой: – А-а-а, фиг с ним! Пошли в баню!
Юлька уже успела разобраться с рыбными полуфабрикатами. Легко и радостно носилась по кухне, демонстрируя скрытую доселе хозяйственность. Рядом с ней, у открытого настежь окна, спокойно сидела Наина Андреевна и купалась в лучах солнца. Мне стало не по себе. На бедную Юльку свалилось все сразу – и несчастная любовь, и разборки с мужем, и уход за Наиной. А тут еще орава голодных гостей. Пообещав через пару минут прийти на помощь, мы с Наташкой