Особняк с видом на безумие

работаешь вместе с Валерием? На его фирме?
– Да, – в замешательстве ответила она. – То есть нет. Меня уже Наташа об этом спрашивала. Если быть точной – собираюсь работать. – Теперь уже я удивленно таращилась на нее. – Ну-у-у, так получилось, что фирма зарегистрирована на мое имя и является моей собственностью. Но фактически тянет ее Валера. Он генеральный директор. Покоя – ни днем, ни ночью… – Следующие минут десять Юлька взахлеб описывала деловые качества мужа, его удивительную прозорливость и работоспособность. Из этой пламенной речи явствовал только один вывод – девушка до потери сознания обожает своего Валерия. Как удалось любовнику пробить брешь в таком безумном обожании и свить гнездышко в ее чувствах для себя, было совершенно непонятно. Очевидно, этот вопрос возник и у самой Юли, потому что она неожиданно замолчала.
Возникла несколько напряженная пауза, которую с успехом разрядила Наина. Старушка успела общипать пойманной «дичи» крылышки и ловко подкинула откормленное насекомое мне в салат. Я долго и сосредоточенно пыталась выловить его ложкой, но стоило подцепить муху вместе с салатом, как она резво перескакивала на новое место.
– Вот зараза! – не выдержала я, имея в виду, естественно, муху. Впрочем, не уверена. – Весь салат испоганила! – и, недолго думая, вывалила содержимое блюда в мусорное ведро. Юлька тихо ахнула, а я пригорюнилась – и время, и продукты пропали безвозвратно.
– Ну как тут дела? – вплыла в кухню Наташка и слегка озадачилась. – Понятно. Работаете на компостную кучу. Юлька, у тебя что-то в плите горит! – Та вышла из ступора и, в очередной раз ахнув, кинулась к духовке. – Помогаете, Наина Андреевна? – переключилась подруга на старушку. – Давайте-ка съедим яблочко. Сейчас я его почищу… – Наина презрительно отвернулась к окну. – Юлька! Чем ты свекровь накормила, что она от фрукта нос воротит?
– Убийцы! – внятно произнесла Наина и сжала губы в ниточку.
– Это она меня за муху клеймит, – торопливо пояснила я. – А может, и за весь салат в целом.
– По-моему, более нормальной мы ее еще не видели, – пробормотала Наташка, напряженно вглядываясь в старушку. У Юльки вдруг выпал из рук противень с запеченной рыбой. Куски в лакомой корочке из сыра и майонеза живописно раскинулись по полу. – Вам и одного помойного ведра будет мало, а компостная куча за один день выйдет из берегов, – прокомментировала эту невезуху Наталья. – Может быть, сделаем вид, что ничего не произошло? Пол два раза на дню протираем… Юлька, дай лопаточку, сейчас мы все в лучшем виде уложим обратно. Как хотите, но вот эти три кусочка, не пожелавших покинуть противень, я застолбила! – И она воткнула в каждый из них по спичке. Потом заглянула в ведро: – Салат, я думаю, вынимать не стоит…
С этого момента все на кухне пошло своим чередом. Я даже успела испечь из слоеного теста пирожки с рыбой. Евдокия Петровна, как оказалось, отличалась большой предусмотрительностью. Именно по ее спискам завозились продукты. Жила она на острове со своей подопечной с весны и до поздней осени. Валерий с женой были наездами. В эти дни Евдокия Петровна получала короткую передышку и уезжала домой – в Осташков. Как ни странно, но этими сведениями делилась Наталья. Они были почерпнуты из подвала от распаренного и размягченного Валерия, опрометчиво вылетевшего в чем мать родила из сауны передохнуть именно в тот момент, когда туда спустилась Наталья с вещами. «Простудишься!» – невозмутимо предупредила она, отвернулась и бросила через плечо растерявшемуся парню простынку. Когда уходила, бедняга и вправду лязгал зубами от холода. Зато остальные маялись от жары, не решаясь выскочить. Борис посылал любимую жену в разные места, но она не торопилась. Тогда и выяснилось, что на прошедшей неделе у Валерия от старости умерла любимая собака – Долли. В этом месте Наталья всплакнула и по своей Деньке, хотя той до старости было довольно далеко, о чем я и напомнила, пытаясь ее утешить.
– Далеко, недалеко, – огрызнулась на меня подруга, – но ведь она все равно наступит.
– Валера был просто помешан на своей псине, – подала голос Юлька. – Десять лет назад ранней весной она спасла ему жизнь, вытянув за одежду из полыньи на лед. А когда он тяжело заболел, вы не поверите, Долли безвылазно дежурила у его постели, тихонько поскуливала и плакала настоящими слезами. А теперь вот он плачет по ней… – Голос у Юльки задрожал, и она торопливо вытерла уголки глаз посудным полотенцем.
Наташка отрывалась по полной программе – рыдала в голос. Меня терзали муки совести – не разобравшись, толкнула дочь на безумный поступок. Вечный покой преданного животного был нарушен. Настроение окончательно испортилось.
По аналогии оно должно было испортиться