Особняк с видом на безумие

– Это не наше дело! – повысила я голос. – Вы ничего не видели… Но вполне возможно, за раскопками видели вас самих! – Мне резко похужело. Алена недоверчиво посмотрела на меня и заявила, что Славка ничего подозрительного не заметил. – Это со стороны дома! – запальчиво пояснила я. – А с противоположной стороны? Между прочим, остров обитаем! – Алена собралась было возразить, но примолкла. – Будущее покажет, – вздохнула я. – Боюсь, что факт вашего появления из кустов с лопатой не мог не насторожить Валерия. Скорее всего, он и несся сломя голову к своему сейфу.
– Но мы постарались оставить все так, как было! – заволновалась Алена. – И вылезали со стороны компостной кучи. Лешка для отвода глаз и в самом деле ее землей присыпал. И до могилки Валерий не добежал. Ой! Где он сейчас? – Полотенце полетело в сторону и прямым попаданием угодило в кастрюлю с остывающим компотом из яблок, которые никто не желал есть в свежем, но уже весьма непривлекательном виде. Натальино творение накрылось. – Надо же! – удивилась дочь. – А я считала себя полным бездарем в спорте! – Продолжение последовало уже от окна, в которое дочь высунулась по пояс: – Они гуляют-с. Теперь наша задача не допустить хозяина к кладу. До завтрашнего дня. Для полного сокрытия следов. Кажется, дождь собирается, – с сомнением предположила она, глядя в безоблачное небо. – Или надумает собраться… А это еще что такое?! Ма-ам! Боже мой! Бросай посуду! Там что-то… кто-то… Господи, ужас какой!

В следующий миг я была уже у окна, где благополучно и застыла. Из холла раздался бодрый Наташкин вопль. Именно он привел меня в чувство, а не тот кошмар, что узрела на улице. Опрометью кинувшись на выход, с ужасом обнаружила, что кухонную дверь держат снаружи. Алена продолжала повизгивать у окна. Мелькнула мысль, что волосы на моей голове до конца жизни будут стоять штопором. В этом безумном особняке на этом безумном острове это положение стало для них почти привычным. Оказалось, что мы с Наташкой обе ломимся в открытую дверь – с испугу перепутали, в какую сторону она открывается. К моему мимолетному удовлетворению, ошибку допустила Наталья. Она же первая это и поняла, благоразумно отступив в сторону. До меня сие обстоятельство дошло только в свободном полете из кухни в холл, чем и объясняется мимолетность морального удовлетворения, подкрепленная неудовлетворением физическим – при приземлении ободрала коленку и локти. Боль и злость притупили страх и обострили способность к логическому мышлению. Тем более что Натальин вопль прервал послеобеденный сон Дмитрия Николаевича и Бориса Ивановича, и они оба нарисовались в холле с физиономиями, лишенными всякого намека на восторг.
– А что ты тут валяешься? – строго спросил меня муж
– А что ты тут орешь? – одновременно поинтересовался Борис у Натальи.
Отвечать нам не пришлось, Димка мимолетом взглянул в окно и подавился гневными речами. Вместо этого подтолкнул Бориса локтем и кивком указал на картинку за окном. Там, кстати, никто не орал. Юленька под руку с мужем и Лешик вели оживленный разговор с омерзительным чудовищем в шкуре убойного цвета зеленой плесени. Было непонятно, о чем говорили. Приветливые улыбки на знакомых лицах вызывали еще большее недоумение. Больше всех радовалась Наина Андреевна. Она без конца всплескивала худенькими ручками и восхищенно качала головой. У чудовища не было проблем с прической, поскольку голова была полностью лысой и такой же зеленой, как и все остальное. А когда оно оглянулось, Наталья мигом сиганула за спину Бориса. Я на всякий случай села на то место, с которого встала. Из кухни вылетела Алена и составила мне компанию. Морда у чудовища была еще ужаснее, чем все остальное. Не сразу дошло, что это маска, похожая на противогаз.
Громкий хохот потряс холл.
– Ну вот и проснулись, – машинально отметила я и предприняла новую попытку подняться.
Вячеслав уже успел стянуть с лица маску, явив окружающим красное распаренное лицо. Злая Наталья, потеряв дар многословия, сыпала возмущенными междометиями. Могла бы и не стараться. Славка наказал себя сам. Натянув водолазный костюм на голое тело, он безуспешно пытался от него избавиться. Но резина наглухо припаялась к коже и выражала готовность стянуться исключительно вместе с ней. Ему безуспешно пытались помочь.
Димка ругнулся. В первый раз в моем присутствии.
– У него же тело не дышит! – заорал он и мигом выкатился на улицу.
Мои волосы привычно встали дыбом – вспомнила печальную историю «золотого мальчика», которую не раз приводили в качестве примера в школе. Бедный ребенок, которого покрасили золотой краской, умер, поскольку кожа потеряла способность дышать. Я полетела на кухню за ножницами. Заодно прихватила