Особняк с видом на безумие

вдоль озера к стоянке Дениса. Песок набивался в шлепанцы и замедлял темп. Пришлось их снять. Неожиданно разволновались чайки, их печальные крики усилили тревогу. К месту стоянки вылетела, как выпущенная из рогатки…
Палатки, лодки и Дениса не было. Зато был Димка. Он сидел прямо на песке у ступенек сарая и, схватившись двумя руками за правую ногу, морщился от боли. Мне обрадовался как родной. Впрочем, я и есть родная. Пожалуй, более уместно сравнение моего появления с явлением ангела-хранителя. В первую минуту решила, что муж подвернул ногу. На практике выяснилось, что правая нога зажата капканом. Я мигом вспомнила все угрозы Валерия в адрес «урода» и без запинки сообщила, что поймаю гада и – убью, утоплю, повешу на резинке трусов, после чего размажу по стенке. Димка сквозь стиснутые зубы делал глубокие вдохи и выдохи, пытаясь совладать с болью.
– Ничего, Иришка, не волнуйся, капкан на мелкое животное…
«Не иначе как на меня, – мелькнула в голове разумная мысль. – Думал, суну нос в его владения и застряну. А раз так, где-нибудь поблизости должен валяться и инструмент для освобождения. Не мог же он заранее не пожалеть дважды спасенную им женщину».
– Надо найти какую-нибудь железку или крепкую палку…
– Уже нашла! – Я схватила с верхней ступеньки специально забытый рашпиль, удивившись, что помню это название, и протянула инструмент мужу.
– Нет, мне он не нужен. Я буду разжимать пасть капкану, а ты, как только между зубцами появится зазор, пихнешь в него эту штуку.
– Рашпиль, – потрясла своими познаниями мужа.
Освобождение пришло быстро. Вот только на ногу смотреть мне было страшновато, а ему – больно на нее наступать.
– Ничего, разойдусь, – морщась, процедил Димка.
А я подумала, что теперь каждый из нашего коллектива получил свое. Кто заслуженно, а кто и нет. Сборище морально и физически покалеченных людей.
– Особняк с видом на безумие, – машинально сказала я, вызвав удивление на лице мужа, и сразу переменила тему: – Зачем ты сюда поплелся, Дима? А вдруг здесь был бы вор и киллер в одном лице?
– Я шел осторожно. Как в разведке. Только когда убедился, что здесь пусто, вышел. А вот ты неслась, как стадо баранов, сшибая все на своем пути. Кстати, а почему ты здесь?
– Я? Странный вопрос. «Стадо баранов», как ты говоришь, неслось исключительно за тобой. А ты, значит, решил в одиночку выяснить отношения с Денисом?
– Откуда ты знаешь, как его зовут?
– Слухами земля полнится! Сейчас оторву от тебя рукав, промою и перевяжу ногу. – Ябрякнулась на колени и осторожно сдула с поврежденной ноги песок. Шлепанец приказал долго жить, пожертвовав собой ради Димки. – Однако!.. Гематома будь здоров!
Муж опять поморщился, и я поняла это по-своему. Недолго думая, рванула оборку сарафана и укоротила его сантиметров на пятнадцать – двадцать, не меньше. Алена носит еще короче. Да и ноги у меня красивые. Сама знаю.
– Не надо ничего промывать. Сейчас доскачу до воды и сам все сделаю. Помоги не навернуться. – Он обнял меня за плечи, и вместе мы кое-как добрались до воды. Побултыхав раненой ногой в озере, Димка шлепнулся на песок и мастерски ее перевязал. – Так откуда ты знаешь имя этого аборигена? Надо думать, Наталья не зря болтанула про твое чудесное спасение, в котором ты не виновата?
Я немного поразмыслила и спросила:
– Ты никуда не торопишься? – Муж издевательски хмыкнул, дав понять, что вопрос дурацкий. Что ж в нем дурацкого? А вдруг ему приспичило в туалет? Обострять отношения не стала, но не преминула заявить, что ревность – удел слабых людей. Глаза у него сузились до размера щелочек, я невольно потрогала свой припухший, почти закрытый глаз. Прикосновение отдалось болью. – Димочка, попробуй дохромать до сарайчика. Сядешь поудобнее – разговор долгий. – Димка прерывисто вздохнул, вскочил, отвергнув протянутую мной руку помощи, и, отчаянно припадая на пятку, потащился к сараю. – По большому счету ревность – проявление чистого эгоизма, а не любви, – продолжала я разговор на отвлеченную тему, семеня сзади. К чему затрагивать основные вопросы, пока еще не добрались до удобного места. – Ревнующий переживает исключительно за себя, любимого: как же его, такого хорошего, могли бортануть? О чувствах противоположной стороны не думает…
– Послушай, тебе не надоело ходить кругами?
Димка остановился, глаза метали громы и молнии. С чего бы это? И что он имеет в виду под выражением «ходить кругами»? Я умолкла. По-моему, даже чайки притихли. Димка снова двинулся вперед. Я уткнулась глазами в песок и сосредоточенно старалась попасть на следы мужа… пока не ткнулась ему в грудь. Он стоял и молча смотрел на меня. Боже мой, какие у него были глаза!