Особняк с видом на безумие

Синие-синие. Может, это игра света или обман зрения? На всякий случай я прикрыла рукой свое черное око и улыбнулась. Без синяка я тоже вполне ничего. А когда так улыбаюсь, он готов мне простить все что угодно. В основном то, чего и в помине не было.
– Ирка, что ты мне тут наплела про ревность? – В голосе сквозила нервозность, но вполне сносная.
– Так просто. Старалась отвлечь тебя от боли в ноге. Видишь, как ты уверенно дохромал до сарая? – Он усмехнулся и согласно кивнул. – Ну вот, теперь садись, я тебе буду рассказывать чистую правду. Надеюсь, до сумерек успею.
– А что случится в сумерки?
– В сумерки, может, и ничего, а вот потом следует ждать гостей. Возможно, одно из них – очаровательное привидение женского рода. – Я мельком взглянула на мужа. Он не смеялся. Более того, был предельно внимателен.
Рассказывала я долго. Чистую правду. Только умолчала о роли Дениса в моем спасении из воды. Боялась, что мужу это не понравится. И чем больше рассказывала, тем сильнее у Димки вытягивалась физиономия. Под конец я уже не могла на него спокойно смотреть – нет-нет, да и прорывался нервный смешок.
– Та-а-ак! – подытожил мое выступление Димка и замолчал. Я тоже молчала: ждала умного предложения. – Надо позвонить в милицию.
– Боюсь, это не очень удачное решение. Мы приехали в гости к Валерию. В конце концов материальные потери понес он. Ему и решать. Что-то он не заикался по поводу необходимости обращения в милицию. Это значит только одно – ему невыгодно бить челом официальным органам, поскольку боком выйдет. Другим боком, – уточнила я.
– Хорошо. Но я все же предложу ему этот вариант. А может, следует переговорить с Юлей?
– Вот уж при ней-то ни в коем случае нельзя произносить слово «милиция», – испугалась я. – Кстати говоря, она делилась своими планами бегства от мужа только с тобой?
– Понимаешь, – замялся Димка, – случайно как-то выяснилось, что она советовалась и с Борисом. В отношении Алексея не знаю, но наш Вячеслав тоже пытался ей доказать, что от мужей уходят в трех случаях: во-первых, если мужик неисправимый алкаш, во-вторых, неисправимый бабник, а третий вариант он не назвал. Ограничился тем, что не относится к ее случаю. Теперь по поводу привидения: ты знаешь, что их не бывает.
– Я знаю, что ничего не знаю. В детстве со мной творились необъяснимые вещи. Сплошная мистика. А моя бабушка – истинная коммунистка и атеистка рассказывала, как моя покойная мама часто приходила к кровати, на которой мы спали с бабулей – мне было всего полтора года, и тихо стояла рядом. Бабушка разговаривала с ней, как с живым человеком: махну, говорит, ей рукой, иди, милая, иди. Спи спокойно, все у нас хорошо. Она и уйдет… Бабушка у меня ничего не боялась. Представляешь, дед покойников боялся, а она нет. По ночам провожала его на улицу, как говорили, «по нужде». Я не в нее – трусиха. Поэтому вчерашнее привидение напугало меня до полусмерти. Впрочем, не меня одну. Но, поразмыслив на свежую голову, я решила, что привидение – живое. Зачем ему ломать дверцу подвала, если можно с шиком пройти сквозь стены? И пряталось оно не где-нибудь, а здесь – в этом сарае. Или поблизости. Под патронажем Дениса. Не очень понятна его роль во всей этой истории, но определенные соображения есть. Нужно только кое-что уточнить.
– Главное, что следует уточнить, жива ли Дульсинея Петровна. А сделать это довольно легко: дома, в Осташкове, у нее есть телефон. Валерий ей звонил до нашего отплытия на рыбалку. Вот только номера я не знаю… Надо подумать, как его узнать.
Димка обнял меня за плечи, и мы долго сидели, глядя на безмятежное озеро, пока я не спохватилась, что еще надо позвонить на турбазу «Селигер» и заказать лодку. Муж воспротивился, сомневаясь, есть ли у нас моральное право бросать хозяев на произвол судьбы. И потом – он мечтал показать мне красоту Селигера.
– Я не хочу красоты, а что касается морального права слинять отсюда, думаю, мы его выстрадали, – убежденно заявила я и встала. – Ты посиди, а я попытаюсь заглянуть в это строение… – Внимательно оглядев сараюшку, не нашла ни одной щелочки, в которую можно было бы хоть что-то разглядеть внутри. Замок на петлях имел внушительный вид, не допускающий никаких мыслей о попытках избавиться от него. Но руки прямо чесались, и я все же потянула за дужки. В ту же минуту ступеньки рухнули вниз – и я вместе с ними. Не хочется думать, чем бы это кончилось, но Димка, не решившийся оставить меня без присмотра, успел подхватить меня под руки. Отделалась легко – парой не очень глубоких царапин. – С завтрашнего дня буду худеть, – простонала я, болтая ногами в воздухе и стараясь сбросить вниз навязчивый огрызок гнилой ступеньки.
– Идем отсюда. – Команда Димки возражений не допускала. –