Особняк с видом на безумие

будет жить, как Циклоп?
Алена с радостью оторвалась от нарезки хлеба и, заметив на ходу, что в бочке жил Диоген, а Циклоп обитал в пещере, отправилась на улицу, где Борис и Димка готовили костер.
– Какое мне дело, кто там жил? – ворчала Наташка. – Циклоп или Диоген. Снимать угол я у них не собиралась. Меня волнует другой вопрос: если Валерка придет поздно или не придет совсем, как быть с входной дверью? Закрывать или нет? Посмотри на меня внимательно! – Подруга всем корпусом развернулась ко мне. Я посмотрела. Ничего нового не заметила. Наташка выжидательно сложила брови домиком. – Ну? – поторопила она меня.
– А что нужно увидеть? – растерялась я. – Синяк на месте. Второй глаз цел. Лицо не перекосило… Нет, вот теперь перекосило…
– Балда! Я хотела спросить, похожа ли я на сумасшедшую?
– А зачем это тебе надо? Живи спокойно. Или ты что-то задумала?
– Люди добрые! – неожиданно взвыла подруга, перепугав меня до такой степени, что я решила ничего не выяснять и не перечить. Мигом согласилась, что подруга вполне тянет на клиентку дурдома и может мной полностью располагать в своих безумных замыслах, если они достаточно продуманы. В ответ получила слова черной неблагодарности и возмутилась. Ясность внесла только вернувшаяся на кухню Алена, с трудом разобравшаяся, почему Наталья Николаевна плачет злыми слезами, а я, проглотив звание «редкостной дуры», с каменным выражением лица кромсаю помидоры на микрочастицы, которым до размера молекул – рукой подать.
Разгадка была проста. Просто-напросто Фома неверующий – в миру Борис Иванович – издевательски посмеялся над слишком впечатлительной женой, которой в окне почудилось привидение. А то обстоятельство, что видели его все, объяснил массовым психозом. Рассчитывали увидеть, готовились к этому и увидели. В противном случае всех можно считать сумасшедшими. Натальин вопрос как раз был нацелен на отрицательный ответ с моей стороны. Кто бы мог подумать? Получив разъяснение, обе еще долго жалели друг друга и себя лично, пока окончательно ни стемнело.
Темнота совсем не располагала к душевному спокойствию. Мы постарались побыстрее покинуть помещение кухни. В доме стояла тишина. Смолк даже храп из комнаты Наины Андреевны. Окошко у нее было немного приоткрыто, что успокаивало. Если позовет – услышим.
На крыльце столкнулись с ребятами. Оба перли канистру за палку, продетую в ручку и на ступеньках благополучно с ней застряли, парализовав нам выход.
– Что-то вы подзадержались, мальчики, – съехидничала Алена. – В разлив бензинчиком торговали?
Пропустив шутку мимо ушей, мальчики, перебивая друг друга, сообщили, что отвлеклись на разговор с Валерием. Выяснилось, что он уже почти пришел в себя, но идти к костру категорически отказался. Понятное дело. Человеку хотелось побыть одному. Так и остался сидеть на пристани. А вдогонку крикнул, что входную дверь можно закрывать. У него с собой ключ. Только баррикады желательно не сооружать.
Алена, прихватив фонарик, пошла обеспечивать ребятам безопасный спуск в подвал. Мы с Наташкой, не покидая ступенек крыльца, успели обсудить вопрос о необходимости срочного возвращения в Москву. Все равно плавать по Селигеру не на чем, а бегать по острову надоело. Да и у четы Зеленцовых, похоже, нет желания радоваться гостям. Таким образом, было принято решение звонить перевозчику дяде Вите.

Через короткое время дом засветился огнями. Страхи мгновенно улетучились. «Мобильники!» – напомнила я Наталье, и мы вернулись в дом. Подруга, поставив на зарядку телефоны Бориса и свой, перевернула вверх ногами все вещи в комнате молодежи, но аппарат Лешика не нашла и отправилась выяснять отношения с сыном в подвал.
Я успела соединиться с турбазой «Селигер» по номеру, оставленному нашим лодочником. Отозвались сразу – мужественным и яростным «але!!!». Мне даже стало неловко за то, что отвлекла человека от важного дела. От растерянности я пожелала ему «доброго утра». Меня поправили, сказав, что до него еще надо дожить. Ничего не оставалось, как согласиться.
– Че надо?! – раздраженно осведомился собеседник.
Я долго и путано объясняла ему, что этот номер нам дал дядя Витя и просил связаться с ним, если… Немного подумала и добавила:
– Если что…
– Витька! Поди сюда!.. К телефону говорю… Баба какая-то чокнутая… Вот сам ее и пошли!
– У аппарата! – раздался кислый голос дяди Вити. Он почти узнал меня только с третьего захода. До этого обозвал сначала Зойкой, потом ласточкой. А узнав, долго радовался своей исключительной памяти и сыпал комплиментами: – Тебя,