Кто сказал, что бедная сирота не может получить приличного образования в Северске? Не приняла вас Академия магов? Поступайте в Школу Ведьм и Чаровниц! Не нравится летать под полной луной? Что ж, высшее учебное заведение для навьих тварей примет вас не менее радушно, с радостью распахнув не только двери Великой Школы Архона, но и свои клыкасто-зубастые объятия.
Авторы: Вересень Мария
потому как душок шел от них такой, что глаза резало. Споро намотав тряпки на ноги и повесив сапоги на плечо, детина заулыбался, а выйдя на дорогу, еще и скакнул выше своего роста.
— Во как я сейчас могу!
Мы с овечкой с усмешкой переглянулись, после чего овечка произнесла:
— Про сапоги-скороходы я слыхала, а вот портянки-прыгуны первый раз вижу!
Зоря, хоть и шел на полусогнутых, важно надулся и, с уважением глядя на меня, произнес:
— А вы, хозяйка, ничего, с вами совсем человеком стать можно! Вот добуду еще себе меч-кладенец, отправлюсь в Княжев-Северский, стану первым воеводою.
— Сапоги сдашь по описи! — рявкнул Индрик, Зоря присел, но, судя по глазам, мечтать не прекратил.
Постоялый двор встретил нас привычным гулом и рассказами о чудесах, которые стали твориться последнее время на Засеках.
— Истинно, истинно говорю, — надрывался косматый старичок, грядет день последней битвы.
— Чума гуляет, — гудели по углам дровосеки и углежоги.
— А колдуны-то, колдуны, так и рыщут! — делали страшные глаза служанки-разносчицы.
— Из Урлака целую армию прислали, — делился секретом дородный купчина. — На старом промысловом тракте сам видал.
И тут на подворье заголосили, а я, едва добравшись до трактирщика, шлепнула себя по лбу и, обернувшись, сразу всем объявила:
— Там на дворе конь крылатый и овечка говорящая — мои, трогать не сметь! — и, досадуя, что компания Индрика теперь дорого мне будет обходиться, выложила на прилавок золотой со словами: Дайте им то, что попросят. Только девиц туда не пускайте.
— Все будет сделано, как вы скажете, госпожа архиведьма! — чуть не в пол ткнулся головой трактирщик.
Я заказала нам с Зорей ужин и комнату, а заодно попросила, чтобы мне нарисовали карту с ближайшими хуторами, как рисовал на лесопилке Дормидонт. Очень скоро все Раздольное знало, что к ним заявилась из столицы инспекция с проверкой.
— А великана-то с ней видали, — шептались, перебегая от столика к столику, — сущий волот! Тайный богатырь из столицы, говорят!
— Это ж Зоря! — удивленно пучили глаза другие.
— А-а, Зоря — тайный богатырь?! А как дурачком прикидывался!
Я повелела «тайному богатырю» сидеть в комнате, опасаясь, что он опять напьется и запугает народ окончательно своими россказнями, но стоило мне с трактирщиком отвлечься, обсуждая, куда пойти в первую очередь, как Зоря тишком выскользнул, и над трактиром понеслось:
— Этому — на! Тому — хрясь!
Грозить кулаком было бесполезно, Зоря токовал, как глухарь.
Я махнула рукой и смирилась, решив, что завтра заставлю его бегать кругами вокруг Раздольного.
Разложив свои вещи на кровати, я открыла тетрадку, полюбовалась морозными узорами на окне и решила, что спать мне совсем не хочется, в крайнем случае — завтра подольше посплю. Следующим архивным должником был…
Молодой менестрель робко взял первый аккорд и, боясь запутаться в словах только что рожденной песни, начал:
