Британец Джон Ле Карре по праву считается одним из основоположников и величайших мастеров шпионского жанра. Его книги переведены на 36 языков, многие из них принесли своему создателю престижные литературные премии и были успешно экранизированы.
Авторы: Ле Карре Джон
и озабоченности, охватившей все разведывательное сообщество Германии, отношения между таинственными непрошеными гостями из Берлина и вынужденно принимающими их в Гамбурге коллегами были в лучшем случае натянутыми, что проявлялось даже в повседневных мелочах, или что интерес к появлению Иссы у одних не вызывал никаких ответных чувств со стороны других? Если бы не развитое воображение — слишком развитое, по мнению некоторых — Гюнтера Бахмана, непредсказуемого главы отдела по делам мигрантов, тайный приезд молодого человека, называвшего себя Иссой, скорее всего, прошел бы незамеченным.
#
Кем же был этот Гюнтер Бахман, перебравшийся в Гамбург из Берлина?
Если в мире существуют люди, для которых шпионаж — это истинное призвание, то Бахман был таким человеком. Полиглот, сын яркой женщины немецко–украинских корней, сменившей нескольких мужей разной национальности, кажется, единственный офицер во всей разведке без академического образования, всего лишь ученик средней школы, из которой, впрочем, его выгнали, Бахман к тридцати годам успел побыть матросом, пересечь Гиндукуш, отсидеть в колумбийской тюрьме и написать тысячестраничный роман, который никто не хотел печатать.
Но в процессе всех этих невероятных достижений он обрел как ощущение своей национальной принадлежности, так и профессиональное призвание: сначала в качестве нерегулярно использовавшегося агента в одном из далеких немецких представительств, а затем в роли сотрудника немецких посольств, без дипломатического статуса, работая под прикрытием в Варшаве благодаря знанию польского, в Адене, Бейруте, Багдаде и Могадишо — благодаря знанию арабского и в Берлине благодаря своим грехам — там он тихо отсиживался после грандиозного скандала, о котором только ходили слухи: чрезмерное рвение, попытка шантажа, самоубийство, спешный отзыв германского посла.
Затем, по–тихому, снова под чужим именем, обратно в Бейрут, где он должен был заняться тем, что делал лучших других, хотя далеко не всегда играя по правилам, — но кого в Бейруте интересуют «правила»? — а именно вылавливать, вербовать и любыми методами использовать тайных агентов, этот золотой фонд, без которого невозможен сбор разведданных. Со временем, когда даже в Бейруте из–за него стало слишком уж жарко, самым безопасным для него местом — если не в глазах самого Бахмана, то в глазах его высоких покровителей в Берлине — показался офис в Гамбурге.
Но Бахман был не из тех, кого можно отправить на пенсию. Те, кто выбрал для него Гамбург в качестве места ссылки, просчитались. В свои сорок пять это был такой беспородный пес, неухоженный, готовый в любую минуту взорваться, широкий в плечах, с папиросным пеплом на лацканах пиджака, откуда его периодически стряхивала всем известная Эрна Фрай, его давняя коллега и помощница. Он был целеустремлен, харизматичен и несгибаем, трудоголик с обезоруживающей улыбкой. Копна его соломенных волос как–то не вязалась с изборожденным морщинами лбом. Подобно актеру, он умел, смотря по обстоятельствам, льстить, очаровывать или нагонять страх. Мог показать себя сладкоречивым и сквернословом в одном предложении.
— Пусть пока погуляет на свободе, — сказал он Эрне Фрай, стоявшей рядом с ним плечо к плечу в сыроватом логове спецов–исследователей, устроенном в бывших эсэсовских конюшнях; оба не отрываясь смотрели на монитор, где Максимилиан, их хакер–ас, демонстрировал фотографии Иссы. — Пусть болтает с теми, с кем ему велели болтать, и молится, где ему указали молиться, и спит, где ему велели спать. Никто не должен его трогать, пока мы сами не решим. И в первую очередь это касается придурков в соседнем здании.
#
Первое визуальное наблюдение Иссы, если его можно таковым назвать, вряд ли представляло хоть какой–то интерес. Речь шла об объективке, выпущенной в соответствии с правилами Европейского договора штаб–квартирой шведской полиции в Стокгольме, извещавшей все подписавшиеся страны о том, что нелегальный русский эмигрант — имя, фотография, особые приметы — бежал из–под стражи и его местонахождение в настоящее время неизвестно. В любой день рассылается полдюжины таких объективок. В Центре по защите конституции, через двор, ее должным образом отметили, распечатали, повесили на стену комнаты отдыха рядом с рядами таких же объективок и благополучно о ней забыли.
Но, видимо, черты лица Иссы отпечатались на сетчатке третьего глаза Максимилиана, так как спустя несколько часов, когда в логове спецов–исследователей начало смеркаться, члены команды, сидевшие в разных концах конюшен, стали один за другим подходить к его столику, где постепенно нарастало общее возбуждение. В двадцать семь лет Максимилиана отличали
