Особо опасен

хорошо спится, но вот тюремная больница, к сожалению, подкачала. В сегодняшней России это, скажу я вам, проблема! По части лишения человека сна медсестры, конечно, доки, а вот с другими медицинскими навыками дело обстоит хуже. С вашего позволения, сэр, я сделаю одно наблюдение. Хороший пыточных дел мастер должен уметь сострадать. Не испытывая нежных чувств к своему подопечному, невозможно достичь высот в этом искусстве. Я встречал только одного или двух настоящих мастеров.
Брю молчал в ожидании продолжения, Исса же с расширенными от возбуждения черными зрачками ждал его реакции. И вновь напряжение невольно разрядила Лейла. Встревоженная этим возбуждением, причина которого была ей непонятна, она поспешила обратно в кухню и вернулась оттуда с раствором сердечных капель; она поставила стакан перед Иссой и смерила сначала Брю, а потом Аннабель укоризненным взглядом.
— А можно узнать, что вас привело в тюрьму? — подытожил Брю.
— О да, сэр! Спрашивайте, не стесняйтесь! — вскричал Исса. Это был вызов приговоренного человека, стоящего на эшафоте. — Быть чеченцем — разве не преступление? Мы рождаемся преступниками. С царских времен носы у нас подозрительно плоские, а волосы и кожа криминально темные. Мы бросаем вызов общественному порядку, сэр!
— Но я бы не сказал, что ваш нос плоский.
— К моему сожалению, сэр.
— Так или иначе, вы оказались в Турции, — мягко напомнил ему Брю. — А из Турции вы бежали и сумели добраться до Гамбурга. Впечатляющие достижения.
— Волею Аллаха.
— Но и не без ваших усилий, как я подозреваю.
— Когда есть деньги, все возможно. Вы это знаете, сэр, лучше меня.
— Вот! Спрашивается, чьи деньги? — тут же, раз уж тема затронута, спросил Брю с лукавством. — Кто снабдил вас деньгами, которые обеспечили ваши блистательные побеги? Вот вопрос.
— Это сделал… — Исса помолчал, словно мучительно ища ответ где–то в себе. — Сэр, это сделал Анатолий.
— Анатолий? — повторил Брю, дав сначала этому имени погулять в закоулках своей памяти, а также в некой отдаленной комнате отцовского прошлого.
— Да, сэр. Анатолий все оплачивает, особенно побеги. Вы его знаете? — Он весь подался вперед. — Он ваш друг?
— Боюсь, что нет.
— Для Анатолия деньги — это главная цель в жизни. Деньги и смерть, я бы сказал.
Брю хотел было подхватить эту тему, но тут подал голос Мелик, стоящий у окна на своем посту.
— Так там и стоят, — рыкнул он по–немецки, выглядывая на улицу из–за занавески. — Эти две ведьмы. Ювелирные украшения их больше не интересуют. Теперь одна читает объявления на аптеке, а другая у входа разговаривает по сотовому. Для проституток они слишком уродливые, даже в нашем квартале.
Аннабель подошла к нему и выглянула в окно, Лейла же сложила ладони «домиком» перед собой в молитвенном жесте.
— Обыкновенные старые женщины, — сказала Аннабель тоном, не терпящим возражений. — Не надо драматизировать, Мелик.
Но Иссу это не успокоило. Отреагировав на слова Мелика, он уже был на ногах, с седельной сумкой через плечо.
— Что вы там видите? — Голос его зазвенел, а на лице, обращенном к Аннабель, читалось обвинение. — Опять этот ваш КГБ?
— Никого там нет, Исса. Если возникнет проблема, мы о тебе позаботимся. Иначе зачем мы здесь?
И вновь у Брю возникло ощущение, что мальчик–певчий слишком уж старается придать своему голосу непринужденность.
#
— Вернемся к Анатолию, — решительно продолжил Брю, после того как всё более–менее успокоилось и Лейла по настоянию Аннабель ушла на кухню заваривать свежий яблочный чай. — Я так понимаю, он ваш хороший друг.
— Сэр, можно сказать, что этот Анатолий в самом деле хороший друг заключенных, тут двух мнений быть не может, — живо отозвался Исса. — К несчастью, он также большой друг насильников, убийц, гангстеров и мародеров. Анатолий на дружбу смотрит широко, я бы сказал. — Он выдавил из себя жутковатую ухмылку и тыльной стороной ладони смахнул пот со лба.
— Для полковника Карпова он тоже был хорошим другом?
— Я бы сказал, лучшего друга, чем Анатолий, убийца и насильник вряд ли сумел бы найти, сэр. Для Карпова он устраивал меня в лучшие московские школы, даже когда меня выгоняли за нарушение дисциплины.
— И этот самый Анатолий дал деньги, чтобы вы могли бежать из тюрьмы. А, собственно, почему? В благодарность за оказанные ему услуги?
— Карпов дал деньги.
— Простите? Только что вы сказали, что Анатолий.
— Это вы меня простите, сэр! Я допустил непростительную оговорку! Вы вправе поставить мне на вид. Я надеюсь, это не будет отражено в моем досье? — Он захлебывался словами, взглядом призывая и Аннабель услышать его мольбу. — Деньги дал Карпов. Это сущая правда, сэр.