Особо опасен

ислама не отличаются особо добросовестным ведением бухгалтерской отчетности, у посредника всегда есть возможность придержать немного денег — например, на покупку взрывчатых веществ для парочки поясов шахида. — И вот оно, итоговое заявление: — Девяносто пять процентов мозгов нашего подопечного знают, что? он делает, и получают от этого истинное удовольствие. Но пять процентов мозгов не хотят ничего знать, да и не могут. Извините.
За что? — недоумевает Бахман.
— Так кто же он? — резко спрашивает нетерпеливый мужской голос. Это Бергдорф.
— Вы о его действиях, герр Бергдорф? О конечном результате? Исходя из того, что свидетельства не врут?
— А разве это не так? Если принять свидетельства как факт? Как мы оценим его действия?
Бергдорф, сварливый мужчина с лицом ребенка, известен своей нетерпимостью к либеральному лавированию. «Мне нужны односторонние советники, Михаэль! — однажды кричал он Аксельроду во время неприглядной публичной стычки. — Не надо перечислять тех, кто будет постоянно мне талдычить с другой стороны, с другой стороны!»
— Веха — это передаточное звено, герр Бергдорф, — произносит с кафедры Азиз с печальной улыбкой. — Не по сути, а в деталях. Там чего–то состриг, тут немного схимичил — суммы–то небольшие. При том, на каком уровне осуществляется современный террор, большие и не требуются. Нескольких тысяч вполне достаточно. В гиблых местах хватит и нескольких сотен. В случае с «Хамасом» и того меньше.
Кажется, он собирается что–то добавить. Возможно, вспомнил, на что хватило нескольких сотен. Но Бергдорф его обрывает.
— Короче, он финансирует терроризм, — объявляет он во всеуслышание, чтобы ни у кого уже не оставалось сомнений.
— По сути да, герр Бергдорф. Если правда то, что мы считаем правдой. На девяносто пять процентов наш герой ничем таким не занимается. На девяносто пять процентов он помогает бедным, больным и нуждающимся уммы. А на пять процентов он финансирует терроризм. Сознательно и изобретательно. Что делает его грешником. В этом его трагедия.
Аксельрод ждал этого момента и приготовил ответ:
— Профессор Азиз, кажется, смысл вашего послания несколько другой. Согласитесь, между строк легко прочитывается, что при правильных, скажем так, стимулах, а также правильном сочетании давления и «неприятных неожиданностей» Веха может стать идеальным кандидатом для обращения его на путь истинный… как, собственно, и вы сами много лет назад, когда входили в «Мусульманское братство» и поддерживали акции гражданского неповиновения.
Профессор Азиз откланивается и уходит в сопровождении сотрудников службы безопасности. Вообще–то его статус позволяет ему передвигаться здесь самостоятельно, но береженого бог бережет, не так ли? Провожая его взглядом, Бахман слышит, как Марта нарочито громко бросает Лампиону:
— Знаешь, Йен, я хоть сейчас согласна на пять процентов.
#
Удаление Азиза сопроводилось довольно сумбурной сценой. Марта встала и на полных парусах, с прижатой к уху трубкой, выплыла из комнаты, а за ней Ньютон и широкоплечая блондинка. Мор, судя по всему, решил уединиться вместе со своими людьми, дабы незаметно наблюдать за происходящим. Бергдорф, наклонившись к Келлеру, шептал что–то ему на ухо, и при этом оба глядели в разные стороны. А Бахман, пытаясь побороть дурные предчувствия, которые росли в нем с каждой минутой, как молитву, произносил про себя свою неспетую кантату:
Мы не полицейские, мы шпионы. Мы не арестовываем свои мишени. Мы берем их в разработку и перенаправляем на мишени побольше. Обнаружив подпольную сеть, мы устанавливаем за ней наблюдение и прослушку, внедряемся в нее и мало–помалу забираем над ней контроль. Аресты бессмысленны. Они уничтожают ценный материал. После этого приходится начинать с чистого листа, искать новую подпольную сеть, куда хуже той, с которой ты только что облажался. Если Абдулла даже не является членом какой–то сети, я лично внедрю его в уже существующую. Если надо, я изобрету подпольную сеть специально для него. Это срабатывало в прошлом и сработает с Абдуллой, дайте мне только шанс. Аминь.
#
В руках легендарной женщины–исследователя фрау Циммерман, с которой Бахман познакомился во время ее коротких визитов в немецкое посольство в Бейруте, Веха на глазах превращается из медоеда и религиозного ученого с пятипроцентным изъяном в клыкастого кровожадного террориста–финансиста.
На экране над головой фрау Циммерман появились диаграммы, вроде генеалогического древа, призванные показать, какими из весьма уважаемых мусульманских благотворительных фондов, находящихся под контролем Вехи, судя по всему, манипулируют с целью снабжения террористов