Останься со мной…

держались за руки, а на Ангелине была куртка брата.
Проворочавшись больше часа и так и не дождавшись подругу, я уснула.

Ангелина Тихонова.
После того, как я покинула комнату Славы, сразу спустилась вниз. На первом этаже были слышны недовольные голоса Матвея и Данила. Господи, неужели они опять ругаются, да сколько можно-то?! Когда входила в гостиную, мимо меня буквально пронесся взбешенный Матвей. Отпрянув с его пути, я спиной наткнулась на Сашу.
— Лин, а ты чего не спишь? — вопрос вполне закономерный, учитывая, что уже очень поздно (или рано — это как посмотреть), а завтра нам к первой паре.
— Не хочется, — пожала я плечами и посмотрела на Даника, который сидел в кресле и устало потирал шею.
— Ладно, всем спокойной ночи. Снайпер, я завтра сам отвезу девчонок.
— Хорошо.
Когда Саша ушел, я еще немного нерешительно потопталась в дверях. Данил, в свою очередь, не спускал с меня глаз. Так, и что дальше? Чувствую, что нужно что-то сказать или сделать, а вот что… Глупая, решила, что у нас что-то будет, но вот он сидит рядом и только как-то странно пристально смотрит. Так что, Лина, хватит губозакаточную машинку взаймы брать, пора уже приобрести, так сказать, в личное пользование. А ещё — повзрослеть, наконец. Я уже собиралась развернуться и уйти, когда меня остановил вопрос Данила.
— И куда ты собралась?
— Ну, я спать пойду.
— Ангел, побудь со мной, — он подошел вплотную и последние слова уже прошептал.
— Дань, что?..
— Тшшш…
Его твердые губы накрыли мой рот, и я снова забыла обо всем на свете. Язык нежно проник внутрь, переплетаясь с моим, а руки гладили спину.
— Останься со мной… — попросил Даня, с трудом отрываясь от поцелуя.
И я решила ему поддаться. И пусть, возможно, пожалею о своем желании завтра, но сегодня… Сейчас, я получу свой кусочек счастья. Кивнув, я обняла его за плечи и, встав на носочки, сама поцеловала. Данил, взяв меня на руки, пошел на второй этаж. Все это время никто из нас не произнес ни слова, и когда пришли в комнату, меня начала колотить дрожь. Данил бережно положил меня на кровать и отошел к шкафу. Порывшись там пару минут, он вернулся ко мне с футболкой в руках.
— Лин, вот, возьми, — немного хриплым голосом сказал он.
— Зачем?
Что-то я не совсем понимаю… Меня вроде сюда несли с определенной целью, или это мне только казалось?
— Ты же не собираешься спать в своих джинсах? Вон там ванная, — он махнул в сторону двери, — прими душ и заодно переоденься.
— А… Зачем ты меня тогда сюда принес?
Даник как-то странно посмотрел на меня, и тяжело вздохнул.
— Лин, я похож на человека, который, кроме сна, способен еще на что-то? Прости, малышка, но сегодня мы просто поспим вместе.
Я покраснела, а Даня усмехнулся. Быстро схватив футболку, зашла в его ванную комнату и прислонилась спиной к двери. Боже, как стыдно! Прогоняя непрошеные слезы, я включила воду и, раздевшись, встала под горячие струи. Вот вечно мне в голову всякая фигня приходит. Быстро ополоснувшись, я вышла. Футболка Данила доставала мне аккурат до коленок, что не сняло извечного женского вопроса — оставить трусики или нет? С одной стороны — футболка длинная, не хуже платья. С другой — ну, не могу же я лечь под одно одеяло с Данилом голой?!
«А когда подумала, что вы будете страсти предаваться, конечно, трусики бы не снимала!» — ехидно уточнило подсознание, и эта мысль заставила покраснеть с головы до пяток.
Выйдя из ванны, я увидела Даника, который, глубоко задумавшись, сидел на кровати.
— Дань, я… — договорить не получилось, потому что все слова куда-то делись. Как, впрочем, и мысли. А ещё — меня снова начало потряхивать мелкой дрожью.
— Укладывайся, — улыбнулся он. — Я сейчас в душ, а потом вернусь.
Когда он ушел, шмыгнула на кровать и с головой накрылась теплым одеялом. Н-да, фиговая из меня получилась соблазнительница…
Вот скажи мне кто дня три назад, что я добровольно лягу в постель мужчины, я бы только посмеялась. А сейчас? Сейчас я спокойно легла и даже особого дискомфорта не чувствую.
Данил вернулся минут через пятнадцать, когда я, крепко зажмурившись, делала вид, что сплю. Он выключил свет и осторожно скользнул под одеяло. Мне бы продолжать упорно сопеть, изображая глубокий сон — хотя, подозреваю,