Оставаясь человеком

отошла на второй план и слабо помогала держать себя в руках.
– Не было все в порядке, – тяжело вздохнул лекарь, прямо встретив мой взгляд. – Видимо, он вам просто не говорил. Эта болезнь может развиваться годами. И если изначально это не совсем заметно: подумаешь, забыл какое-то событие или рука, державшая кружку, внезапно ослабла, то затем провалы в памяти все больше, а паралич охватывает понемногу все тело, и держит все дольше. Судя по всему, ваш отец уже давно понял, что к чему, но вам не хотел этого говорить. Простите, мне нечем вас утешить.
Жестокая правда ударила по мне, словно огромным молотом, стиснула тяжелыми тисками, не позволяя сделать и вдоха.
– Вы мне врете! – воскликнула в отчаянии, понимая, насколько жалко звучит мой голос.
– Увы. И я бы советовал вам также обследоваться. Возможно, ваш отец уже был болен, когда вы появились на свет.
Я на миг зажмурилась, судорожно переведя дыхание. Открыв глаза, уже по-другому взглянула на лекаря. Что ж, приговор оглашен, осталось узнать, как ему помешать исполниться.
– Исключено. Как болезнь будет действовать дальше?
– Первой всегда страдает память. На данный момент, готов поспорить, он уже забыл половину своего прошлого. Воспоминания будут исчезать до тех пор, пока не останется несколько самых ярких. В физическом же плане ближе к концу он полностью потеряет контроль над своим телом. Останется лишь слух, возможно, речь. В редких случаях до последнего сохраняется зрение. А потом паралич доберется до дыхательных путей. На этом все. Но к тому времени для него это будет скорее облегчение, ваш отец даже не поймет, что случилось.
Каждое слово лекаря почти физически приносило боль, заставляя внутренне кричать от бессилия.
– Да что же это за болезнь такая?! Откуда она берется?
– Достоверно не знает никто, она довольно редкая, но больше всего ей подвержены охотники за артефактами. Возможно, есть какое-то проклятие, которое в древности накладывали на ценные предметы, сложно сказать. В последние годы ничего антикварного не приобретали?
– Сколько ему осталось? – я постаралась взять себя в руки, проигнорировав вопрос лекаря. Если Дамиан чего-то и коснулся, то точно не в нашем доме.
– На данном этапе пару месяцев от силы. Сожалею. Пусть ваши родственники приедут и заберут вас, ему уже не помочь, – и снова это сводящее с ума сочувствие в голосе!
– Я в это не верю. Выход есть всегда, вопрос только в цене. Мне нужны лекарства за любые деньги, слышите? Заплачу любую сумму! – я вновь перешла на крик, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.
Лекарь помолчал, теребя пуговицу на рукаве. Было видно, что и ему этот разговор давался непросто. Тем не менее, его следующие слова были сказаны непреклонным жестким тоном:
– Вам бы о своем будущем позаботиться. Он уже, считайте, покойник.
– Вы не отрицаете, что есть способ помочь. Но довольно дорогой, ведь так?
– Есть одна процедура, которую может провести только сильный целитель. Но он на нее использует полностью весь свой резерв. Думаю, вы понимаете насколько дорогая эта процедура в таком случае, – помявшись, все же сказал лекарь.
– Цена?
– Около пятидесяти золотых за одну процедуру.
– Ничего себе! – охнула я.
В конце концов, небольшой домик, что мы прикупили недавно, как только въехали в этот город, стоил всего двадцать золотых. Радовало, что у нас есть сбережения, недаром Дамиан столько лет владел теневыми рынками разных городов.
– И сколько нужно таких процедур?
– Вы не поняли. Эти процедуры его не излечат, просто отсрочат неизбежное, замедлят процесс. Одной процедуры хватит на месяц, максимум два. Но учитывайте, что полностью резерв целителя восстановится за один-два месяца. И не факт, что он захочет потом вновь лишаться всего своего резерва на столь долгий срок.
В наступившей тишине неожиданно громко прозвучал всхлип. И лишь по сочувственному взгляду лекаря я поняла, что этот звук вырвался из моей груди. Быстро смахнув слезы тыльной стороной ладони, постаралась взять себя в руки.
– Ладно. Если предположить, что мы будем делать эту процедуру каждый месяц, сколько он проживет?
– Около пяти лет. Вряд ли больше.
– Это уже что-то. Сколько таких целителей живет в этом городе? – я перевела дыхание, сглотнув вставший в горле ком.
– Я знаю двоих. Может, еще кто-то. Но все же не советовал бы – это абсолютно бессмысленно и…
– Это уже нам решать. Пожалуйста, договоритесь с кем-нибудь из них, чтобы сегодня вечером или завтра утром моему отцу сделали эту процедуру. Деньги у нас есть. Сейчас я что-то могу для него сделать? – я из последних сил старалась оставаться спокойной и собранной,