Оставшийся в живых

нескольких местах полностью сгорели, и на их месте от ожогов образовались пузыри, некоторые из них продолжали расти прямо на глазах.
– Боже мой! – только и смог вымолвить Келлер.
– Кажется, переломов нет, мистер Келлер, – констатировал, выпрямляясь, отец Винсенте, завершив свой быстрый, но тщательный осмотр.
– Я же говорил, что чувствую себя хорошо, – ответил Келлер, не в силах отвести взгляда от обезображенной головы Хоббса.
– Мистера Хоббса необходимо срочно доставить в больницу, – сказал священник. – У него несколько весьма сильных ожогов, а раны вокруг рта снова открылись, их необходимо обработать. И я думаю, никому из нас не повредит сильнодействующее успокоительное.
– Нет. – Хоббс отнял ото рта окровавленный платок, чтобы его слова были слышны более отчетливо. Священника и Келлера даже передернуло при виде его распухших, кровоточащих губ. – Нужно еще кое-что сделать сегодня ночью.
– Но вам нельзя ничего сделать в таком состоянии, – запротестовал отец Винсент.
– У нас нет выбора, – просто ответил Хоббс.
– Он прав. Это еще не все. – Келлер приподнялся и сел на полу. – А вы почему уверены, что это была бомба? – обратился он к Хоббсу.
Хоббс безуспешно пытался остановить сочащуюся из губ кровь. Он заговорил, морщась от боли:
– Когда я был… под… Со мной заговорил еще один голос. Это был совсем другой голос, тоже растерянный и испуганный, как и остальные, но другой. – Он пошатнулся от охватившей его слабости, Келлер и священник поддержали его. – Нет, нет со мной все в порядке. Только дайте мне передохнуть минутку.
Они молча ждали, пока медиум соберется с силами, чтобы продолжить дальше.
– Этот… этот голос… он сумел сообщить мне… что произошло… кто виноват. Нам нужно… мы должны отыскать этого человека… сегодня ночью… – он снова со стоном качнулся вперед.
Келлер поддержал его за плечо.
– Этот голос. Кто это был? Кто говорил с вами?
Хоббс пытался побороть свою слабость.
– Я… я не знаю. Голос был не очень отчетливый… и все же он старался помочь нам… Я могу доставить вас… к тому человеку.
– К какому? К тому, который подложил бомбу?
– Да!
– Но как вы можете сделать это? – вмешался в разговор священник.
– У меня в голове… схема. Он… показал… мне.
– Тогда это дело полиции, – решительно заявил отец Винсенте.
– Нет времени… некогда.
– Он прав, – согласился Келлер. – И кроме того, как мы объясним все это полиции?
– Нам нужно… торопиться. Мы должны добраться туда… этой ночью.
Хоббс с трудом стоял на ногах, Келлер и священник поддерживали его. Хоббса пошатывало, но он мог идти.
Мысли теснились в голове Келлера. Бомба. Ее пронес на борт самолета сэр Джеймс. Это так просто. Будучи директором целого ряда компаний, он играл важную роль и как директор авиакомпании, в которой работал Келлер, и одна из его привилегий состояла в том, что при полетах на самолетах компании его личный багаж не подвергался таможенному досмотру и контролю, и он имел право подниматься на борт самолета вместе с экипажем. Конечно, все это было неофициально, и пользовался сэр Джеймс своими привилегиями далеко не всегда. Но Келлер был уверен, что на этот раз все так и было. Это же элементарно.
Но кто же подложил ему бомбу? Какой маньяк не остановился перед убийством трехсот с лишним человек, чтобы отправить на тот свет одного единственного? А может, массовое убийство и было истинной целью? И почему сэр Джеймс ничего не знал о бомбе до того, как оказался в самолете? Была еще масса других вопросов, па которые необходимо было найти ответ. Например, вопрос о его собственном спасении. Прежде он слышал о таких случаях, когда человек, находящийся прямо на пути распространения взрывной волны, каким-то сверхъестественным образом оказывался невредимым. Это было как-то связано с напором воздушной массы, которая несла человека впереди взрывной волны, образуя вокруг его тела как бы защитную оболочку. Неправдоподобно, но не невозможно. Его тело ударилось обо что-то массивное и было отброшено почти к самой лестничной шахте. Возможно, именно это защитило его от огненной вспышки, сопровождавшей взрыв. Затем, когда Боинг рухнул на землю, еле державшаяся дверь оторвалась, отлетела назад и, как и предполагал Тьюсон, ободрала крыло самолета. А его, лежащего у самого дверного проема, выбросило наружу, и он упал на мягкую луговую землю.
Келлер почувствовал облегчение: облегчение от того, что нашел объяснение своему спасению, облегчение от сознания того, что ни его действия, ни действия капитана Рогана ни в коей мере не были причиной трагедии. Но это было облегчение,