Остров мертвых

он, явно не собираясь продолжать бессмысленный разговор.
Хинако промолчала. Может, и правда показалось… Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить.
И все же голос, тоненько напевавший о птичке в клетке, напомнил ей Саёри.
Хинако поднялась с татами и нервно закурила. На глаза попалась перепачканная землей цветастая сумка с торчащим из нее альбомом для набросков. Хинако открыла альбом и внимательно вгляделась в последний рисунок. Вот склон, словно стекающий в Ущелье Богов, затейливые растения. Формой ущелье походит на молитвенно сложенные ладони…
Переводя взгляд с одной детали на другую, Хинако вдруг вскрикнула от неожиданности. В центре ущелья был четко прорисован торчащий вверх длинный предмет с заостренным концом. Тот самый каменный столб, что Фумия нашел в грязи…
Но как такое может быть? Ведь она прекрасно помнит, что Фумия установил столб вертикально уже после того, как она закончила набросок. Когда она рисовала, сидя на склоне, никакого камня там и близко не было!
Не в силах шевельнуться, Хинако тупо смотрела на заштрихованный каменный столб и черную косую тень от него. Хоть убейте, она не помнила, чтобы рисовала этот камень собственной рукой. Что ж, наверное, просто увлеклась и незаметно набросала его карандашом на бумаге.
Хинако захлопнула альбом и вдавила в пепельницу окурок. Ее мелко трясло.
Из сада послышались тихие шаги.
Нет! Хинако медленно перевела взгляд на веранду. Там стояла одинокая женская фигура.
— Эй, Хинако! Ты дома? — На веранде в нерешительности переминалась Куми Манабэ.
Хинако почувствовала невероятное облегчение. Да что с ней такое, в самом-то деле?! Так и до психушки недалеко.
— Иду.
Хинако решительно поднялась на ноги и вышла навстречу гостье. Извинившись за неожиданный визит, Куми протянула ей пакет с помидорами.
— У меня тут огород рядом, вот, собирала урожай… Дай, думаю, зайду, поделюсь своим богатством.
— Спасибо тебе, Куми! Если бы ты только знала, как я люблю помидоры! — В голосе Хинако звенела неподдельная радость. Наверное, никому еще она не бывала так рада, как Куми с ее помидорами. Только бы сейчас не оставаться одной, не думать о том, что произошло в Ущелье Богов.
Девушки устроились на веранде. Вероятно, на встрече выпускников лицо Куми было покрыто толстым слоем косметики — только сейчас, при солнечном свете, Хинако заметила, каким оно стало грубым и как постарело.
Хинако стала расспрашивать о детях, и Куми с гордостью сообщила, что старший уже ходит в школу, а за младшими присматривает живущая вместе с ними свекровь. Еще немного рассказав о собственной семье, Куми вопросительно взглянула на Хинако:
— Вообще-то я зашла потому, что… Ну, в общем, мне вчера показалось, что тебе хочется поговорить о Саёри… А я, как дурочка, полезла на сцену и не дала тебе такой возможности. Знаешь, я всю ночь потом промучилась…
Упавшим голосом Хинако поблагодарила подругу. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас говорить о Саёри. Но Куми уже пустилась в обстоятельный рассказ.
Немного повзрослев, Саёри стала более общительной, и все же на переменах она по-прежнему часто сидела в одиночестве, а после уроков сразу отправлялась домой, а не в гости к кому-нибудь из одноклассников. Даже в кругу ребят она всегда была сама по себе. Для всех по-прежнему оставалось загадкой, что за мысли блуждают в ее красивой головке.
Хинако задумчиво кивала в ответ. Она не могла не согласиться с тем, что и это был огромный прогресс. Выходит, цапля Саёри постепенно вылуплялась из скорлупы, подобно тому как черепаха Хинако осторожно вытягивала лапы из-под грубого панциря.
Рассматривая свои почерневшие от грязи ногти, Куми продолжала делиться воспоминаниями.
Саёри записалась в кружок естествознания и стала ходить в походы вместе с Куми и другими детьми. Через два года она была уже вполне открытой и общительной. Порой они с Куми даже обсуждали свои взгляды на самые разные вещи: учителей, будущее, моду.
— А еще Саёри безумно любила музыку. Рок. Наверное, это из-за брата. Больше всего ей нравилась какая-то американская группа — не помню названия, — придешь, бывало, к ней в гости, а она обязательно какую-нибудь запись поставит. Думаю, она даже слова к этим песням переписывала. Никому не показывала, но я-то знаю, что у нее была целая тетрадка стихов.
Что-то не вязалось в этом рассказе. Не может быть, чтобы Саёри вот так просто стала дружить с Куми, найдя в ней замену Хинако. Слишком уж они с Куми были далеки друг от друга — словно два конца Млечного Пути. Нет, Саёри не тот человек, который легко открывает другим свое сердце. В рассказе Куми она представала какой-то совершенно ненастоящей