Остров мертвых

голос, — это мертвецы. Покойники.
Перед глазами Хинако снова встало лицо Саёри. Девушка закусила губу. Ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок.
— Ущелье Богов — обитель мертвых. — Глаза старухи лихорадочно блестели. На мгновение в гостиной повисла тишина.
— Как же мне надоела эта стариковская ересь! — Ясудзо, поморщившись, шумно отхлебнул саке.

Взгляните на карту Сикоку: если мы соединим самую южную и северную его точки — мыс Асидзути в Коти и Адзи в Канагаве, а затем восточную и западную точки — мыс Камода в Токусиме и мыс Сата в Эхимэ, то в месте пересечения этих линий обнаружим Ущелье Богов и деревню Якумура. Таким образом, ущелье является центром острова.

При упоминании об Ущелье Богов по лицу Фумия пробежала тень. С той самой минуты, как он обнаружил странный зеленый камень, ущелье не шло у него из головы. Он повернулся на другой бок. На первом этаже Кимика громко что-то напевала. В окно струился жаркий полуденный воздух. Все-таки выходной — это здорово! Два дня можно преспокойно валяться с книгой.
Фумия вернулся к «Древней истории Сикоку».

Жители Якумуры всегда считали небольшое ущелье обителью богов. Любопытно, что они свято верили: с этими богами нельзя вступать в контакт. Между тем смею предположить, что Ущелье Богов является священным местом Сикоку — ведь здесь обитают самые древние боги. В ущелье вы не найдете ни идолов, ни подобия храма, что, несомненно, указывает на древнее происхождение богов, нашедших свое отражение только в народных сказаниях. Мы не можем даже точно сказать, как они выглядят.

Древние люди, жившие собирательством плодов и охотой на кабанов и оленей, жили у истоков Сакагавы и почитали своих богов. Значит, эти боги могли появиться в эпоху Дзёмон, еще до заимствования буддизма. Если это так, то каменный столб мог быть объектом поклонения древних людей. Постойте-ка… если Ущелье Богов — центр Сикоку, то зеленый камень в центре ущелья — самое его сердце. Во всем этом должен быть какой-то смысл…
Конечно, не факт, что зеленый камень всегда стоял в центре странной впадины. Но как тогда объяснить все то, что произошло, когда Фумия установил его вертикально? Природа словно сошла с ума. Растения ожили и стали тянуть к ним свои побеги. Да еще эта песня, «Птичка в клетке»…
Фумия упрямо помотал головой, отгоняя наваждение. Нет! То был просто порыв ветра. А песня — слуховая галлюцинация. Он ни за что не поверит в какие-то там сверхъестественные силы. Хватит думать о ерунде!
Он отшвырнул книгу, и перед глазами снова встало лицо Хинако.
Сегодня вечером они пойдут на фейерверк в Китано. А потом он прокатит ее на машине. Можно показать ей, какие красивые ночью горы. Это, конечно, не Токио, но ей должно понравиться.
Надо помыть машину. Фумия вскочил и быстро сбежал вниз.

Извиваясь серебристым телом, змея скрылась в траве.
Сигэ поспешно сложила большой и указательный пальцы левой руки кольцом и дунула в него — это был обряд, защищающий от змей.
Не нравится ей это. Слишком много странных знамений. Как будто в чистый деревенский воздух постепенно подмешивается какая-то чужеродная материя.
Сигэ выпрямилась и, держа в руке серп, оглядела плоды своего труда. Свежескошенное поле напоминало только что остриженную детскую голову. На аккуратных грядках весело тянулись к солнцу листочки батата. На это поле, лежащее вдали от дома, никто, кроме Сигэ, не ходил. Сатоми, жена внука, так та вообще здесь ни разу не была.
Нет, это ее поле. В молодости, когда издевательства свекрови окончательно доканывали ее, а на душе скребли кошки, она приходила сюда. Только здесь, дергая упрямые сорняки и укладывая в корзины овощи, она могла вдоволь поплакать.