Остров мертвых

признала, так я и не нужен стал. Можно и на свалку… Ты страшная женщина!
Хинако едва не расхохоталась, ощутив себя героиней дешевой мелодрамы. А что? Жизнь с Тору могла бы стать неплохим началом ее драматической карьеры.
— Прощай. — Хинако попыталась захлопнуть дверь, но Тору не пускал ее.
— Ты не можешь поступить так со мной, ведь я проделал огромный путь.
Самолюбие Тору явно было уязвлено, и это тронуло Хинако. Не важно, как они к этому пришли, но ведь именно она положила конец их отношениям и причинила ему боль. Видит бог, она этого не хотела. Не хотела рвать с ним, несмотря на все его прегрешения. Огромным усилием воли она заставила себя еще раз попрощаться.
Тору звал ее, пытался надавить на дверь, но Хинако с силой навалилась на нее:
— Уходи, Тору.
Из-за двери послышался душераздирающий вопль, — кажется, она прищемила ему палец.
— Ах ты… — послышались ругательства, и Тору с силой распахнул дверь. Он стоял, потирая руку, черный от злости. Куда только девалось его обычное хладнокровие? Казалось, еще секунда, и он просто взорвется от ярости.
«Сейчас ударит», — стрелой пронеслось в голове.
Тору подался ей навстречу. В этот момент у ворот просигналило такси. Водитель изумленно разглядывал валяющуюся в пыли сумку. Тору послал Хинако уничижительный взгляд и, подхватив сумку, направился к машине.
— Потом не приходи, — грубо бросил он на прощание, захлопнул дверцу, и машина уехала.
Хинако медленно прикрыла дверь, прошла на веранду и закурила.
На душе была бескрайняя, безнадежная пустота. В голове ни одной мысли. Вдох — дым наполняет легкие, выдох — сизым облаком плывет по саду. Вдох. Выдох. Вдох… На глазах выступили слезы.
Она ничего не чувствует, только слезы почему-то все текут и текут. Вдох…

Ущелье Богов представляет собой узкий просвет между скалами в северной части деревни Якумура. Удивительно, что на этом небольшом участке совершенно отсутствуют деревья, зато цветы представлены необычайным многообразием видов.
Подземные воды Ущелья Богов дают начало реке Сакагава, прорезающей Якумуру насквозь. В деревне по сей день сохранился обычай черпать из Сакагавы воду для окропления кладбищ. Данная традиция указывает на глубинную связь между загробной жизнью, Сакагавой и Ущельем Богов, откуда река берет начало.
С другой стороны, реку Ниёдо, куда впадает Сакагава, в древности называли Божественной рекой. Ниёдо берет начало с Исидзути — самой высокой точки Сикоку. Исидзути издревле считалась священной горой, с ней тесно связано имя основоположника японского аскетства Энно Одзуно. В переводе с древнего языка название Исидзути означает «дух камня», и присутствие этого духа явственно ощущается здесь и по сей день.
Любопытно, что неподалеку находится местечко Футана, что в переводе означает «два имени». Резонно было бы предположить, что оно каким-то образом связано с названием «двуименного острова» Иё, упомянутого в «Записях о деяниях древности».
Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что священная гора Исидзути еще в древности играла особую роль в судьбе Сикоку.

Поежившись от холода, Фумия отложил книгу и достал теплое одеяло. За окном была глубокая ночь, Якумура тихо плыла в лунном свете.
Невероятно холодная ночь для лета. И в комнате почему-то темно, хотя горят все лампы…
Перекошенные жалюзи, смятое покрывало на кровати, толстый слой