Остров мертвых

преследует семью Хиура? Удивительная штука человеческая судьба. Каждый ее следующий шаг теряется в потемках и таит неизвестность. А может, все это было предопределено заранее и смерть Саёри стала лишь детонатором для цепочки взрывов?
Ясутака шевельнулся и еле заметно сжал руку Хинако. Она изумленно смотрела на него, не веря собственным глазам. Губы его дрожали.
— Ясутака! — Хинако наклонилась к самому его уху. Неужели он приходит в себя? Она легонько потрясла его за плечо. Зрачки мужчины напряглись, и взгляд медленно сфокусировался на Хинако.
— Са… ё… ри… Она…
Голос Ясутаки был хриплым, ведь он молчал целых семнадцать лет. Словно ученик на уроке вокала, он мучительно выдыхал слова.
— Ка… камень… может собрать… мертвых духов… со дна… Ущелья… Богов… достала…
Хинако хотела кого-то позвать, но Ясутака крепко держал ее руку.
— Она… Ущелье… Богов… непоправимое… — Глаза его широко распахнулись. — Останови… Саёри… Я… не могу… Я… наполовину… в стране мертвецов…
Хинако в полной растерянности смотрела в лицо Ясутаки. На его лбу залегла глубокая складка. Похоже, каждое слово отзывалось в нем неимоверной болью. Бесстрастная маска исчезла. Сейчас он напоминал выброшенную из воды рыбу.
— Са… ёри… — Было слышно, как его язык постепенно костенеет. Превозмогая боль, он из последних сил старался что-то сказать: — Ос… та… нови… — Рука, сжимавшая пальцы Хинако, безвольно повисла.
— Ясутака!
Хинако склонилась над ним. Его взгляд медленно затуманился, и наконец он прикрыл глаза. Голова снова утонула в подушке.
Хинако в панике выскочила из палаты:
— Сестра! Сестра!
Она буквально вцепилась в идущую по коридору невысокую медсестру, уверяя ее, что Ясутака Хиура пришел в себя.
Медсестра направилась в палату. На лице ее читалось недоверие. Внимательно осмотрев Ясутаку, она вздохнула:
— Он спит.
— Но он только что говорил…
На лице медсестры Томоко Ясуда — имя было вышито на халате — читалось вполне естественное замешательство. Трудно поверить в то, что человек, семнадцать лет пролежавший в коме, на мгновение очнулся и снова заснул беспробудным сном. Хинако окликнула Ясутаку. Глаза его были закрыты, тело неподвижно.
— Вы ему кто? — В голосе медсестры послышалась подозрительность. Узнав, что Хинако подруга его дочери, она заметно смягчилась: — Специально приехали проведать? Думаю, ему очень приятно.
Медсестре было лет пятьдесят, ее круглое лицо с морщинками возле глаз напоминало сухую хурму, только в глубине небольших глаз сиял необычайно яркий свет. Казалось, она взглядом оглаживает Ясутаку сквозь простыню.
— Я бы хотела вас чем-то обнадежить, но, вы же знаете, столько лет прошло… Не стоит тешить себя иллюзиями.
— Да, я понимаю…
Хинако снова взяла Ясутаку за руку, но она оказалась вялой и безжизненной. Значит, он проснулся лишь на несколько секунд. И все же ладонь Хинако хранила тепло его руки.
Попрощавшись с медсестрой, девушка вышла из палаты. Загадочные слова Ясутаки не шли у нее из головы. Что он пытался ей сказать? И можно ли всерьез воспринимать слова человека, долгие годы пролежавшего в коме?
Но больше всего ее занимало, откуда он узнал про камень? Он, несомненно, имел в виду таинственный камень, найденный в Ущелье Богов.
Может, Ясутака превратился в мертвого духа и теперь видит на расстоянии? Если так, то он и сейчас где-то поблизости, наблюдает за ней. Хинако в ужасе огляделась вокруг. В холле неторопливо беседовали пациенты, сновали медсестры. Неужели где-то здесь притаился дух Ясутаки?
«Останови… Саёри… Я… не могу… Я… наполовину… в стране мертвецов…» — звучал в голове у Хинако хриплый голос.

Мириады камней кружились в пространстве, медленно собираясь в одной точке, будто кто-то строил каменную гору. Плотно прилегая друг к другу, камни складывались в высокую, до небес, гору и пронзали небо.
Фумия взглянул на вершину. Его словно магнитом тянуло туда, на далекую вершину горы, сложенной из удивительных зеленых камней.
— Фумия, Фумия!
Кто-то зовет его. Гору заслонило лицо матери. Она что-то говорила, но в ее словах было не больше смысла, чем в жужжании пчелы.
Ему хотелось смотреть на гору, а ее лицо мешало. Фумия встряхнул головой, и мать исчезла. Перед ним снова была величественная гора. Фумия начал взбираться на гору, превратившись в скользящее облако. Медленно-медленно он поднимался вверх по каменистому склону.
Впереди уже маячила вершина, до нее оставалось совсем немного, но вдруг его потащило вниз. Вокруг стали с грохотом обрушиваться камни, мириады камней, увлекая за собой Фумия.
Он дернулся и проснулся.