Остров мертвых

руках, разбрасывая вокруг комья грязи.
Крепко сжимая в руках трепыхающуюся, как рыба, Саёри, он неуклонно двигался к центру озера — туда, где высился каменный столб. Духи мертвых по-прежнему парили над водой, образуя белую мглу. Лишь зеленый камень четко вырисовывался на фоне молочной дымки, словно дорожный указатель в мире хаоса.
Поняв, что задумал отец, Саёри стала брыкаться сильнее, но Ясутака не отпускал дочь. Надавив всем телом, он прижал ее к каменному столбу. Под рыдания Саёри каменный столб стал медленно наклоняться, пока наконец не лег горизонтально.
В тот же миг движение над водой прекратилось, поверхность ее стала гладкой как зеркало. Обнимая дочь, Ясутака ступил на поверженный камень, снова напомнив Хинако отважного Нио. Его тело медленно погружалось в воду.
— Папа, не надо! Я хочу остаться здесь.
Не откликаясь на крики дочери, Ясутака с гордо поднятой головой медленно опускался в пучину. Исполненным нежной грусти взглядом он обводил начавшую пробуждаться природу.
Вода вспенилась. Отец и дочь медленно тонули в озере. Словно в воронку, вода уходила в подножие столба, утягивая их за собой.
Наконец она сошла, обнажив илистое дно. Камень вместе со стоящими на нем отцом и дочерью неуклонно погружался в трясину. Постепенно в ней скрылись ступни, колени, живот, и наконец тело Ясутаки по грудь погрузилось в грязь. Следом в трясине исчезли бедра Саёри. Она продолжала извиваться всем телом, пытаясь вырваться из рук отца, но он, похоже, твердо решил увести дочь в бездну.
Наполовину скрывшись в трясине, Саёри из последних сил тянулась к небу:
— Помоги мне, Фумия, помоги!
Он подался было вперед, но Ясутака, по шею погруженный в вязкую жижу, грозно прикрикнул:
— Тебе сюда нельзя! Саёри умерла. Не надо возвращать ее к жизни. Женщины из рода Хиура… — Но захлестнувшая его трясина проглотила последние слова. Лишь ясные глаза еще некоторое время умиротворенно сияли над впадиной. Наконец и они скрылись под черным топким покрывалом.
— Не-е-ет! Я хочу вернуться туда-а-а! — Саёри продолжала кричать и биться в руках отца. Болото постепенно поглотило ее белые ноги, грудь. Лишь руки и лицо еще виднелись над поверхностью. Казалось, Саёри опирается на Фумия взглядом. Он сделал шаг ей навстречу, но Хинако подбежала к нему и спрятала его голову у себя на груди:
— Тебе туда нельзя!
Саёри глядела прямо на Хинако. В глазах ее застыла мука.
— Я так хотела еще пож… — Ее тоненький голосок растаял в трясине.
Хинако и Фумия глядели туда, где еще недавно было озеро. Вода схлынула, и на ее месте осталась лишь небольшая грязная лужица, маленькое, но бездонное болотце. Духи, белой дымкой парившие над их головами, тоже куда-то исчезли, растаяли вместе с туманом. Сквозь облака пробивался робкий солнечный свет, ущелье снова стало изумрудно-зеленым. Деревья скинули чары и радостно протянули ветви навстречу солнцу, словно очнувшись от долгого кошмарного сна, Хинако огляделась вокруг. Воздух был напоен запахом трав. Ущелье понемногу наполнялось тишиной и светом. Каменный столб исчез, прервав цепь событий, случившихся с тех пор, как Фумия его обнаружил. Исчез камень, который притягивал духов мертвых, и покойники вернулись на прежнее место. Отец увел Саёри в страну мертвых… Отец?
— Ясутака! — Хинако бросилась к топкой впадине, упала на колени, разгребла грязь руками, но так и не смогла найти ни каменного столба, ни тела Ясутаки. Она растерянно поднялась на ноги.
— Что со мной? — раздался голос Фумия.
Кажется, он начал приходить в себя. Только сейчас заметив, что стоит посреди ущелья совершенно голый, он поспешно прикрылся руками.
Рядом на траве в беспорядке валялась его одежда. Хинако подобрала ее и молча протянула ему. Фумия смущенно потупил глаза.
— Ты переодевайся, я наверху подожду. — С этими словами Хинако стала медленно подниматься по склону. Заметив неподвижно лежащую в траве Тэруко, она подбежала к ней. Женщина лежала на спине, крепко сжав кулаки. Кажется, она просто потеряла сознание.
Хинако облегченно вздохнула. Внезапно девушка почувствовала неимоверную усталость и без сил рухнула на траву. Она взглянула в сторону болотца — Фумия натягивал рубашку, и Хинако повернулась к нему спиной.
Солнце ласково припекало, но день уже клонился к закату, окрашивая окрестности в алый цвет. Вокруг нежно покачивались, склонив невинные головки, астры и горный лук. В воздухе уже слышалось дыхание осени. Цветки ариземы, еще недавно ядовито-красные, выглядели линялыми и блеклыми. Хинако пригладила растрепанные волосы.
Лето ушло. Вместе с ним ушла в страну мертвых Саёри. Ее последние слова запали Хинако