Остров. Остаться людьми. Тетралогия

серый цвет. И по серебряному полотну этому, падая, поднимаясь и снова падая, убегал в джунгли человек…
Он бежал навстречу солнцу.
Обхватив трос – изготовленный Гошей подъемник, Макаров, рискуя в кровь разодрать руки, соскользнул на землю. Следом, держа в зубах ремень автомата, свалился Артур.
– Что происходит, капитан?!
– Ответ знает тот, кого мы сейчас должны догнать…
Глава семнадцатая
«Бежать, бежать…» – свербило в голове человека.
Весь ужас того, что он совершил полчаса назад, стал обосновываться в его разуме лишь сейчас. Словно на листе белой фотобумаги, опущенной в проявитель, перед его глазами стало проявляться его будущее.
Прав ли он был тогда, вонзая нож в койку?
Какая разница. Он должен был убить ее.
Тот подвернулся некстати. И он узнал его. Проклятье!..
Он был прав. Не убей он, убили бы его. «Кассандра» вернулась бы, и – ему конец. Деньги уплачены, слово дано, и он уже не смешлив, как патологоанатом.
– Господи, воля твоя… – твердил, обливаясь потом, он. – На кой черт я согласился? Деньги можно было заработать иначе… Почему все так? Где справедливость?..
Ее не было. Убийца обращался к небу, уперев взгляд в черный потолок, но ответом ему было лишь презрительное молчание. Он просил о самом малом – о покое и свободе, но даже этого казалось слишком много тому, к кому он обращался.
Выждав несколько минут после последних своих вопросов, мужчина глухо рассмеялся. Когда-то, несколько лет назад, ему пришла в голову мысль о том, что он будет делать, когда окажется в безвыходном положении. Лежа на кровати, в тишине ночи, он придумывал для себя неразрешимые ситуации и всегда находил из них достойный выход. Не было ни разу, когда бы он, в своих мыслях, в чем-то проиграл. Он выходил из окруженного дома, прыгал с крыши в кузов проезжающего грузовика и терялся в городе, уплывал от преследователей на лодке и даже без промаха стрелял. Два года пролетели незаметно, и теперь, словно в отместку за его наивные фантазии, судьба поставила его перед одной из тех проблем, которые казались ему плевыми на диване. Он один на острове, без помощи. У него есть второй нож и пистолет, он знает все об искусстве сыска, но поможет ли ему это?
Он убегал к берегу. Теперь придется скрываться и выживать одному. Но это не могло длиться вечно. Вечно теперь можно было лишь убивать. Весь лимит прощения он выбрал сразу после того, как убил Левшу. Господи, но почему именно его?! Почему не зашел этот наркоман-продюсер?!
Внезапно успокоившись, он сбавил ход и посмотрел на нож.
Взяв его и повертев перед глазами, он стал рассматривать его так, словно видел впервые. По всей видимости, зрительный анализ его не удовлетворил, так как он сунул его за ремень брюк и вытянул из кармана пистолет.
Он был уже глубоко в ослепленных солнцем джунглях. Это не время Тех, кто нападает со спины. И авианосец остался в нескольких милях севернее. Вынув магазин, он сосчитал патроны. Их было восемь. Защелкнув магазин в рукоятку, мужчина опустил пальцем предохранитель. Теперь осталось всего два движения. Оттянуть и отпустить затвор, после чего выбрать под этой пальмой цель и нажать на спуск…
Когда холодный, пахнущий ружейным маслом металл до отказа погрузился в его рот, он зажмурился…
Осталось всего одно движение. Движение, которое здесь не заметит никто! Аккуратно выжать большим пальцем правой руки чувствительный крючок…
Боли не будет. Наоборот, перестанет ныть рука, и эти раздирающие сердце сомнения прекратятся, словно их и не было…
Когда свободный ход спуска закончился и палец уперся в препятствие, преодоление которого – самое простое дело в этой жизни, он не выдержал…
«Вальтер», выскользнув из мокрых ладоней, скатился на колени, сорвался с них и нырнул в траву. То, что казалось самым простым, оказалось невозможным.
И в этот момент он понял, что его ничто больше не пугает. Секунду назад он стоял на пороге вечности, и в то мгновение понял, что нет ничего, что было бы хуже. Ему тридцать один год, и убить себя в тот момент, когда жизнь только что начинается, было бы глупо. Пусть нет покоя, пусть по следу идет враг!.. Но он жив!! Он борется, сражается за каждую секунду своей жизни, и кто сказал, что эта жизнь никому не нужна? И пусть эти ублюдки, что топчут поляну за его спиной, подавятся пониманием того, что он жив и даваться в их руки или руки смерти не собирается.
– Какой же я был дурак…
Когда он поднимал пистолет и ставил на предохранитель, его руки не дрожали.
Через два часа он почувствовал такой голод, что ослабли ноги. Он уже не мог видеть эти бананы и орехи. Он хотел кусок мяса. Этот кусок – огромный, сочащийся и потрескивающий прожаренной корочкой – он