Остров. Остаться людьми. Тетралогия

на нижнюю палубу?
– Мне нужно срочно поговорить с вами, Макаров…
Секунду подумав, Макаров поднялся. О чем говорить? В смысле – о чем говорить с Гламуром? В минуты, когда он способен это делать, он безмерно весел, а когда требуется новая доза, он нервозен и совершенно не расположен к беседам.
Они отошли за пристройку. Там не было тени, солнце палило сверху, как палит снизу электроплита, но зато люди не могли услышать ни слова. Помявшись, Гламур вытер рукой лоб. Рука была влажная от пота, поэтому все, чего он добился, это размазал грязь по лицу.
– Со мной что-то происходит…
– Ну, еще бы, – саркастически, с хрипотцой согласился Макаров. – Я не могу запретить вам принимать наркотики. Вас уговаривал Франческо, Нидо забирался вам рукой в чрево, вытаскивал оттуда какие-то предметы, уверяя, что теперь вы здоровы, но сейчас я яснее, чем когда-либо, вижу, что наркомана отвернет от героина только усечение головы. Но позволить это на борту судна я не могу.
– Я не об этом…
– Зато я об этом! – повысил голос Макаров. – Пока все гладко. Ваше увлечение еще не принесло никому вреда. Но что мы будем делать, когда вы обезумеете?
– Я себя отлично контролирую, Макаров, не орите на меня. Вы не мой папа.
– Был бы я вашим папой… – оглянувшись и убедившись, что их никто не видит, Макаров взялся за воротник рубашки Гламура. – Был бы папой я вашим, я бы вам сунул руку в задницу и вынул мозг. Полечил бы и тем же образом вставил его обратно…
– Макаров, давайте не будем предаваться гомосексуальным фантазиям. Я к вам по другому поводу. Со мной что-то происходит, но это не касается… В общем, я боюсь, что у меня поехала крыша.
– Ну, наконец-то. Это должно было когда-то случиться. Я думаю, это от морского воздуха, который вы нюхаете.
– Иронизируйте. Сколько угодно можете надо мной смеяться, – сокрушенно пробормотал Гламур. – Но если я что-то и принимаю, то не мухоморы. Героин не вызывает такие галлюцинации.
Макарову хотелось плюнуть. Сделать это за борт было лень – нужно идти до края платформы, а заставить его плюнуть на палубу было невозможно даже под угрозой казни. Шагнув за Гламура, он вошел в рубку. Через мгновение вышел оттуда и покосился на продюсера.
– Говорите быстрее, у меня много дел.
Гламур внимательно разглядел лицо Макарова. Нет, тот не шутил. Взъерошив волосы, продюсер зашептал:
– Странная история, капитан… Я дождался Патрисию и пошел в туалет. Я уж думал, не дождусь ее. Знаете, я плохо переношу эту фруктовую диету… В общем, разместился я в гальюне, и вдруг…
– Что ж вы замолчали?
– Сейчас вы снова сошлетесь на то, что к делу отношения не имеет.
– Вы закончили свой рассказ?
– Макаров, я сидел на толчке и слушал ваш разговор с Гошей и Дженни. Это как жужжание в ушах после недели запоя. Ляжешь спать в темноте, а в ушах то казачий хор поет, то по коридору кто-то маленький в деревянных башмачках бегает…
Гламур ждал, что сейчас вновь начнется лекция о пагубности увлечения наркотическими средствами, но вместо этого вдруг обнаружил, что Макаров побледнел. Даже сквозь загар и грязь было видно, как скулы его окрасились в молочный цвет.
– И о чем мы говорили?
– Вы говорили про эхо. Что его нет. А потом обрадовались, что оно появилось. – Гламур шмыгнул носом и рассмеялся. – Бред какой-то, правда? Вы же не говорили про эхо? С чего бы вам об эхе говорить?.. В общем, я слышал ваш разговор, как если бы вы стояли рядом с толчком и были размером с карандаш. Тихо, но очень ясно. Я потом вернулся на пост и спросил Патрисию, была ли на нижней палубе Дженни. Я видел, как входили вы и Гоша, но женщины не было. И Патрисия сказала, что Дженни пришла позже, а потом вы все вместе ушли. За пару минут до моего возвращения. Скажите, Макаров, как я мог слышать ваш разговор, если я находился в двухстах метрах от входа в ангар в сортире с задраенной дверью?.. Или нет, постойте… лучше вот что – скажите, что вы говорили об эхе, иначе выйдет, что я спятил!
– Стой здесь, – приказал Макаров, вышел из-за угла пристройки и коротко свистнул. Убедившись, что кроме десятка человек на него обратил внимание и Гоша, махнул ему рукой. – Сейчас ты повторишь все, что рассказал мне. Но подробно.
Слушая, Гоша качал головой и смотрел под ноги. Когда стало ясно, что рассказывать Гламуру больше нечего, что он зашел на третий круг и история его начинает обрастать деталями, Гоша кивнул:
– Иди попей водички. Мы подумаем над этим.
– А нельзя ли мне подумать вместе с вами, господа?
– Хочешь думать вместе с нами? – обрадовался Макаров. – Отлично. Рад, что на корабле обнаружился еще один мыслящий человек! Но тогда скажи мне, где находится героин. Не часть его – я не Дженни, меня надуть нельзя, – а весь запас! И будешь тотчас