Остров. Остаться людьми. Тетралогия

убить себя.
Единственным утешением в этой яме, в которой он, казалось, пребывал и куда голоса, звучащие рядом, доносились, словно через трубу, был хозяин этих вонючих сигарет. Общаться с Бесиловым было проще, чем он думал. Нужно всего лишь быть самим собой и не стараться повторять чувства Бесилова при разговоре. Гоша видел, что вор, когда общался с другими и встречал лесть, менялся. Из просто Бесилова он превращался в смотрящего. Но стоило заговорить с ним на человеческом языке, он снова обращался в Бесилова. Просто в Бесилова. Его, как коктейль Бонда, можно было взбалтывать, но ни в коем случае нельзя было смешивать.
Несколько дней подряд Гоша чувствовал приход неприятности. Той ночью он проснулся – резко, сразу. Поднял голову, огляделся. Тот же барак, тот же храп и – пахнущая жидкостью для омывания стекла банка с окурками Бесилова.
Сев на кровати, Гоша растер лицо руками.
Кажется, он только сейчас стал понимать, где он. Что пришло этой ночью? Он не мог вспомнить и минуты того сна, что видел. Если сон вообще был. Как обычно, скорее всего вязкая бессмысленная, медленная беседа с кем-то, как правило, с кем-то новым.
Он в зоне. Ему сорок. Следующие пятнадцать лет он проведет здесь.
– Слушай меня внимательно, парень.
Шепот Бесилова заставил его вздрогнуть. Гоша посмотрел на кровать Беса. Тот лежал с закрытыми глазами, но можно было не сомневаться – он видит.
– Беги отсюда куда глаза глядят.
– Не понял… – тихо пробормотал Гоша.
– Кому-то нужна твоя жизнь. Если я разведу тебя и кое-что выясню, мне скостят срок наполовину. А потом тебя пришьют.
Кровать закачалась, словно Гурон на втором ярусе переворачивался на другой бок. Но зэк спокойно храпел под потолком и был недвижим, как валун.
– Кто?
– Какая разница кто. Ты меня спроси, кто за пачку чая здесь это не сделает. Только я да ты…
– Зачем ты мне это говоришь?
– После того как пришьют тебя, пришьют и меня.
– Я не верю тебе… Это какая-то разводка… – Гоша беспомощно водил рукой по одеялу и слушал, как нервно стучит сердце. – Зачем ты мне это говоришь? Ведь я и так уже тебе верил. Правда, не знал, зачем тебе нужна эта вера…
Бес открыл глаза:
– Я видел…
– Что ты видел?
– Когда тебя сюда везли, я о тебе уже все знал. Положено… Что тебя послали за большие бабки искать нефть. Ты взял напарника. Нефть вы нашли, но помимо нефти отыскали еще кое-что. Между тобой и напарником возникла ссора, и ты пристрелил его из ружья. Вот так…
– Это неправда.
– А сегодня я лег спать… И увидел, как все было на самом деле.
– Как ты мог увидеть? Говори яснее.
– Ты меня не гони, зэк, – повысил голос Бесилов. – Я закрыл глаза и все увидел. Вас двое. Второй – мужик с усами, ниже тебя ростом, в серой куртке. Бур вместе с породой вывернул кусок металла. Легкого и слепящего глаза… Вы ковыряли его до вечера, но так и не смогли понять, что это за металл. И тогда твой дружок предложил сообщить работодателю, что нефти здесь нет, и указать на другое место. Ведь какая разница, где будут стоять вышки? Качать-то все равно из этого хранилища… А этот участок он предложил выкупить и начать разработку по добыче металла, которому не нашлось места в списке известных. Вас ждали большие деньги.
– И что было потом?
– А потом между вами вспыхнула ссора. Ты требовал сдать находку в НИИ и выполнить обязательства перед работодателем. Твой друг обезумел и требовал хорошей жизни. А потом окончательно ополоумел и сорвал со стены сторожки ружье. Ты отнял его, но он схватил топор. Ему нужно было тебя убить. Ты был лишний… А труп можно было списать на еще не окрепший ледостав… И тогда ты, защищаясь, выстрелил. Где я ошибся?
Гоша сидел и теребил мочку уха. Все это Бесилов мог узнать из материалов уголовного дела. Ложь о «видении». Зачем она?
– Во время драки твой приятель сорвал с шеи крест и закричал, что вера его здесь и закончилась. Ему сорок, а он не видел за свою жизнь ничего, кроме молотка и рюкзака. Он хотел лучшей жизни. Он сорвал с шеи крест и швырнул его в печку.
Этого Бес не мог знать. Об этом за минованием надобности Гоша не рассказывал ни на следствии, ни в суде.
– Я видел это, – упрямо повторил Бес, перевернулся на спину и нащупал на тумбочке сигареты.
– Как ты мог это видеть?!
Бесилов смотрел в потолок долго.
– Я бежал с тобой.
– Куда бежал?.. – не понял Гоша и растерялся. Ирреальность этого разговора вызывала в его голове звук, похожий на стон комара.
– Это было уже, – Бес рывком поднял свое тело над кроватью. – Это уже было, понимаешь, идиот?! Я уже разговаривал с тобой здесь, ночью! Ты сидел напротив, а я тебе это говорил! – Посмотрев по сторонам в каком-то сумасшедшем запале, он распахнул тумбочку и