Остров. Остаться людьми. Тетралогия

коридора, опоясывающего этаж, пули прошили, выбив из отверстий клубы пыли, коридорный тупик. Вторая очередь носила характер всплеска бессильной ярости. Еще сидя на полу, Макаров видел, как коридор наполняется пылью, летящими в разные стороны щепками, осколками чего-то стеклянного, и все закончилось тем, что на колени его, выскочив из этого ада, упала желтая синтетическая роза. Из какой-то напольной вазы, видимо… Это значило, что люди Гламура очередями уже пробили стены… В тупике ничего не было видно. Дышать там тоже было невозможно — в воздухе в виде взвеси стоял известковый угар…
«Куда же ты убежал, Гламур?» — подумал Макаров, размахиваясь и наотмашь молотя луком вынырнувшего перед ним из облака пыли человека в камуфляже. Перепрыгнув через него, он увидел лестницу. Прыгнув на перила, он соскользнул вниз, как в подлодке. В проеме он ожидал пулю, но лестница была пуста. И он в три прыжка пересек первый пролет, и в два — следующий…
А на втором этаже приключилась неприятность.
Первое, что пришло в голову Макарову, когда он увидел перед собой лацканы пиджака и сверкающую из-за них белоснежную сорочку, была мысль о том, что Гламур все-таки не оставил намерений договорить с ним.
Но это был не Гламур…
В руках негра, рост которого был явно выше двух метров, не было оружия. Подняв голову и невольно отступив на шаг, Макаров с изумлением посмотрел в лицо гиганта. В этот рот без труда вошел бы двойной биг-мак…
Негр шагнул к русскому, и подбородок его чуть склонился к груди. Сообразив, что его решили заломать, Макаров быстро отшатнулся и осмотрелся. «Не коридор, конечно, но места для маневра достаточно…» — решил он, оценив размеры площадки.
Первый удар не получился. Вернее сказать, — он получился, и даже очень хорошо получился, но этот хук, который выбил бы сознание из любого другого, лишь развернул голову гиганта под прямым углом, после чего тот, взявшись за челюсть, со зловещим треском вправил ее и продолжил движение к жертве. В том, что перед ним жертва, было очевидно не только ему, но теперь и Макарову.
— Не может быть, чтобы у тебя не было кнопки, — пробормотал Макаров по-русски, отступая и оглядываясь.
Бить этого мутанта в живот не имело смысла. При каждом шаге под сорочкой играли такие квадраты брюшного пресса, что был реальный риск сломать себе руку.
Продолжая играть в отступление и растерянность, Макаров резко взмахнул руками и опустил на голову гиганта лук Гламура. Лук спружинил, вызвав ярость афроамериканца, и отлетел в сторону. У Макаров заныли обе руки. И тогда он бросился вниз, в ноги негра…
Рассчитав, когда на пол ступит и ощутит твердь опорная нога врага, он стремительно выставил вперед прямую ногу и, изо всех сил оттолкнувшись другой ногой, полетел вниз…
Удар пришелся на двадцать сантиметров выше стопы мутанта. Он был такой сокрушительной силы, что любой другой уже давно подлетел бы вверх и рухнул на паркет. Этот же парень лишь удивленно посмотрел на свои туфли и после — на Макарова.
И тот увидел, как зрачки на оливковых глазах чернокожего мгновенно сузились до размеров острия булавки…
Нервные окончания дали сигнал мозгу, тот их принял и послал обратно. По тому же принципу работает автосигнализация с обратной связью.
Там, где заканчивался черный шелковый носок охранника Гламура, раздался отвратительный на слух треск.
Не доверяя боли, негр шагнул вперед.
Нога его в месте перелома неестественно изогнулась, осколки кости впились в плоть, и он, срыгивая зловонную массу, повалился на пол.
Макаров понял, что до потери сознания этим человеком остались считаные мгновения. Как раз столько нужно ему, чтобы спуститься вниз и не попасть под пули штурмовиков, которые уже приближались к освещенному солнечными лучами дверному проему…
Но негр терять сознание почему-то не хотел. Спортивный характер давил на слабость, заставляя ее отступать и сдаваться. Едва Макаров шагнул к лестнице, чтобы начать спуск, в ногу его вцепилась огромная черная рука.
Макаровым тоже овладела ярость. Он еще не давал отчета тому, спортивная она или нет. Он не размышлял и секунды. Подобные коллизии на этом Острове с ним уже случались, и разница была лишь в том, что теперь рядом не было ни одного предмета, которым можно было воспользоваться как ручной тяжестью.
Согнув свободную ногу, Макаров с перекошенным от злости лицом выбил из пролета перил резную балясину. Схватив ее рукой и окончательно вырвав из гнезда движением, напоминающим то, каким вырывают с корнем дерево, он подбросил ее на ладони…
Одного удара оказалось недостаточно. Чернокожий был живуч как кошка. Уже слыша за своей спиной, где-то там, наверху, крики и стук подошв, Макаров