ОСТРОВ-1: ЗАБЫТЫЕ НАЖИВО.Роскошный трансатлантический лайнер Кассандра, зафрахтованный малоизвестной туристической компанией, совершает морской круиз из Гаваны на Бермуды. На его борту более тысячи пассажиров: итальянцы, французы, американцы, русские, немцы… Все они наслаждаются путешествием, греются на солнце, плавают в бассейнах, играют в бильярд, беседуют, выпивая в баре…
Авторы: Денисов Вячеслав Юрьевич
нами, я разорвал рукав его рубашки… И вы знаете, что я обнаружил на внутренней части его локтевого сгиба?
– Инструкции, как нам действовать дальше?
– Ваш флотский юмор бесподобен, – скупо похвалил доктор. – Когда-нибудь он сделает вас богатым человеком. Но не сегодня.
Помолчав, он тихо добавил:
– На руке Адриано была татуировка.
– И что с того? У меня тоже есть татуировка.
– У вас она тоже исполнена красной краской и представляет собой повернутую вверх ладонь, на которой стоит католический крест?
Макаров озадаченно посмотрел на Донована.
– Нет. У меня синий якорь на заднице.
Еще минуту они сидели молча.
– Ладонь, на которой стоит католический крест, – напомнил Макаров. – В этом кроется что-то необыкновенное?
– Полагаю, куда большую тайну содержит в себе якорь на заднице, – уязвленно, словно обидевшись на отказ стать соучастником открытия, процедил доктор.
– Я пошутил. Якорь у меня на плече. Итак, ладонь и крест на ней. Вы знаете что-то, чего не знаю я? Говорите быстрее, я вижу возвращающихся с водой женщин…
– У Адриано на руке татуировка католического толка. Думаю, такая же есть и у Франческо.
– Католического толка?…
– Да, здесь, – и Донован, навалившись на Макарова, ткнул ему в руку пальцем.
Макаров смотрел на возникшую перед его лицом покрытую бисеринками пота лысину. Доктор по-прежнему почти лежал на нем и вставать не собирался.
– Мистер Макаров, вы можете объяснить мне, что это такое?
– Это моя рука, док.
– Вот это – вот это – что такое?
– Это место, где у Адриано находится татуировка.
– А что находится тут у вас?
Макаров вздохнул и, посмотрев на Питера, который с азартом принимал участие в строительстве навеса, одним движением отодвинул Донована.
Взгляд доктора был стеклянным, и только поэтому Александр, лишь для того чтобы вернуть его к действительности, посмотрел на свой локтевой сгиб.
– Вы делали себе инъекцию в последние три часа?
Не отвечая, Макаров продолжал смотреть на свою
Руку.
– Александр, вы слышите меня? Вы ставили себе Укол?
– Какой укол, вы спятили, док? Я боюсь уколов в “годицу, а вы говорите об инъекции в вену… И чем бы я СМ0Г это сделать? Нет, разумеется.
Вставая, чтобы встретить несущих воду женщин, Донован сказал тихо и быстро:
– Это не просто укол, судя по припухлым краям раны от иглы. Вас не было больше часа. След на вашей руке убеждает меня в том, что сорок минут этого времени вы провели под капельницей.
ГЛАВА IX
«Кассандра» не пришла и когда стрелки на часах Макарова показали начало десятого вечера. Отойдя от навеса шагов на двадцать, он развернулся и посмотрел на сооружение. Пять найденных в джунглях и теперь снова установленных вертикально столбов – поваленных ветром высоких и высохших деревьев – придавливал тяжелый навес из пальмовых ветвей. Для одной из стен Макаров приказал изготовить съемный щит из тех же, склонившихся к песку веток пальм.
– Это еще зачем? – попробовал вмешаться в непонятный для него процесс Борис – парень со шрамом.
Макаров вынул из кармана пачку и пересчитал сигареты. Двенадцать штук.
– Если дело так пойдет и дальше, у меня наконец-то появится шанс бросить курить.
– Я вас спросил, зачем делать щит высотой со стену? – настойчиво гнул свою линию Борис. С Макаровым он принципиально разговаривал по-английски. Из одного этого нетрудно было догадаться, что он наглядно демонстрирует не только для русских, но и для всех находящихся на острове свое намерение поспорить за право давать советы и отдавать распоряжения.
– Борис, вы когда-нибудь ночевали на берегу океана? – щелкнув зажигалкой, спросил тоже по-английски Макаров. С удовольствием затянувшись, он посмотрел на шрам собеседника. – В мореплавании есть такое понятие – бриз. У этого ветра есть одна особенность, знать которую нужно всем, кто собрался ночевать у воды. Днем бриз дует с моря на сушу, а ночью меняет свое направление на прямо противоположное.
– В Америке такого свинства ни за что бы не случилось! – вырвалось у Дженни, имевшей в виду, разумеется, не самоуправство ветра.
– Ну, еще бы… – усмехнулся Макаров. – У вас ветры дуют всегда в парус… Но шалашик все-таки нужно было устанавливать вдоль береговой линии, как я говорил, а не поперек. Ночью вы почувствуете разницу.
Весь вечер Левша чувствовал себя мальчиком на побегушках. Очень скоро он стал примечать, что все, что касалось дела – обустройство временного лагеря, туалетов и распределения ролей, – то есть вся жизнь оставшихся без присмотра двух десятков людей, зависело от решений Макарова. Это наблюдение неприятно усугублялось еще и тем, что Левша
