Остров. Остаться людьми. Тетралогия

пассажиров, но точно не десять… В школе учитель математики учил нас считать небольшое количество людей пятерками. Меня зовут Рита. Если есть группа, быстро выдели из нее пять человек, а остальных память захватит сама и превратит в цифру. Я хочу пить. Муж отправил меня в путешествие, у него дела в Красноярске.
– Катер, солнышко, – напомнил Борис, его шрам розовел на солнце.
– Ах, да, катер. Он белый. Такой, как бы с крыльями.
Макаров шевельнулся.
– То есть вы утверждаете, что был третий катер?
– Конечно, он отошел минут за десять до того, как стали собирать группу первого класса. А этот был из второго класса.
– Вы говорили – двадцать минут.
– Десять, двадцать – какая разница? Что такое десять минут?
– Это два раза по пять.
– Какой вы нудный…
– Значит, вы своими глазами видели, как от борта «Кассандры» незадолго до того, как мы сели в катера, отошел и растворился в тумане еще один катер? – почти по слогам произнес Макаров.
– Конечно, могу еще раз повторить то, что сказала только что, – пожала плечами девушка. – Для особо одаренных.
Макаров обмяк, ноги его расслабились, он задумчиво почесал щеку.
– Почему же мы их до сих пор не встретили?
– Потому, видимо, что катер пристал к берегу далеко отсюда, – подал голос незадачливый муж с кольцом. – Если только победительнице конкурса красоты в номинации «Мисс Внимание» не померещилось.
– Эй! – раздалось резко и громко.
Все посмотрели на того, с кем вместе путешествовал человек со шрамом и кого Макаров назвал Спокойным. В ответ Сергей понимающе кивнул. Ироническая усмешка не сходила с его губ. Да, конечно, он посмел оскорбить беззащитную женщину, и у нее тут же нашелся защитник.
Оглядев всех, Макаров пришел к заключению, что за редким исключением настроение сидящих вокруг костра людей бодрым назвать нельзя. Несмотря на разницу в характерах, всех мучил один и тот же вопрос: когда вернется «Кассандра»?
А теперь еще и то, не привиделся ли со сна этой девушке третий катер на самом деле?
Макаров поднялся, отряхнул ладони и подсел к доктору.
– Послушайте, – тотчас засуетился Донован, точно знал, о чем пойдет разговор, – клянусь, я забыл о трости. До нее ли было? А этот внимательный малый заметил кнопку на рукоятке…
– К черту трость, – сказал Макаров. – Меня интересует след на моей руке. Вы уверены в том, что это не укус насекомого?
– Как я могу быть уверен? Я же не энтомолог.
– Но вы врач.
– Совершенно верно. Как врач я могу сказать вам, что след на вашей руке могла оставить толстая игла капельницы. А припухлость вокруг ранки объясняется длительным нахождением ее в вене. Будь же я еще и энтомологом, я бы имел возможность рассуждать, похож ли этот след от инъекции на укус насекомого или нет.
Дотянувшись до костра, Александр вытянул веточку с алым наконечником. Слегка сдавил пачку «Мальборо», заглянул внутрь. Восемь штук. Вытянул одну сигарету зубами, приложил к ней алый кончик ветки.
– Все в шоке и состоянии тревожного ожидания. Вы не находите?
– Нахожу, – согласился Донован. – А еще нахожу – если завтра не посчастливится добыть пищи, нам гРозит голод.
– У нас в изобилии фрукты.
– Фрукты, – презрительно повторил Донован. – видимо, вы сторонник библейской легенды, которая Рассказывает о жизни двоих монахов, попавших в зато-чение и согласившихся кормиться одними фруктами. Они поставили условие своему тюремщику: месяц они будут питаться одними только фруктами. И если их внешний вид не изменится, а вес не уменьшится, тот должен выпустить их.
– Выпустил?
– Господин Макаров, вы слишком требовательны к библейским легендам. В них необязательно искать благополучный конец.
– Так, может, вы и в Христа не верите?
– Отчего же, верю. Я верю, что был некто Иисус Христос, который впоследствии умер от болевого шока и потери крови. И еще верю, что, если завтра не появится нормальная пища, нашей колонии грозит эпидемия диареи. При этом хочу напомнить вам, что медикаментов у меня нет.
Макаров посмотрел на беременную красавицу. Рита. Кто она? Откуда? Из Красноярска? Еще никто не ставил друг другу такие вопросы. Два часа назад, подняв упавший с пальмы кокос, она спросила: «Если я стану сдирать с него волосы, ему не будет больно?»
Изредка он посматривал на итальянца, а тот в свою очередь не спускал глаз с Макарова. Полчаса назад Франческо принялся что-то мастерить из двух сухих палок и лиановой веревки длиною в метр. В конце концов Макарову стало ясно, что итальянец пытается соорудить крест. У него получилось. Прихватив кейс и откинув полу пиджака так, чтобы Макарову была хорошо видна рукоятка пистолета, Франческо направился в покрытые мраком