ОСТРОВ-1: ЗАБЫТЫЕ НАЖИВО.Роскошный трансатлантический лайнер Кассандра, зафрахтованный малоизвестной туристической компанией, совершает морской круиз из Гаваны на Бермуды. На его борту более тысячи пассажиров: итальянцы, французы, американцы, русские, немцы… Все они наслаждаются путешествием, греются на солнце, плавают в бассейнах, играют в бильярд, беседуют, выпивая в баре…
Авторы: Денисов Вячеслав Юрьевич
торопить нас, – с досадой бросил ему итальянец. Чувство отвращения до сих пор не оставило его, он все еще чисто машинально вытирал руку, морщился, но все же при этом успевал взбираться сам и помогать Дженни.
Евгений не знал, как заставить своих спутников двигаться быстрее. Он боялся, что, передай он им часть своего волнения и расскажи о надвигающейся непо-нятной лавине, женщина и ребенок потеряют самообладание. И тогда ни о каком подъеме не будет и речи.
Вместе с тем он не понимал, что он мог бы в двух словах рассказать им…
Он снова обернулся, когда до края очерченной кустарником с белыми цветами пропасти оставалась треть пути. Он обернулся, и паника мгновенно овладела им. Треугольника, разрезавшего джунгли западного склона, уже не было видно. Он утонул на дне котлована. И те- › перь две гигантские кривые линии, его стороны, спускались вниз, колебля зелень и отдаляясь друг от дру-I га… Словно в землю погружался огромный, невидимый корабль, взрезая бортами основание вырытого природой котлована…
– Что это?! – внезапно крикнул итальянец, круглыми, выпуклыми глазами рассматривая дно впадины. Левша по выражению его лица догадался, что он тоже увидел то, что тревожило Евгения последние несколько минут. – Скажите мне, что это такое?! Там, внизу…
– Там что-то движется! За нами кто-то гонится!
– Кто-то или что-то?!
Этого вопроса Левша и боялся.
Итальянец оказался первым, кого паника лишила
способности соображать и двигаться.
– Переставляй ноги!… – взревел Левша и несильно, рассчитывая лишь на смачный звук, влепил Франческо пощечину.
– Да что с вами происходит? – задыхаясь, крикнула Дженни и приостановилась, оглянулась и побледне-яа. – Это пантера?… – И тут же со стоном поправила себя: – Это пантеры?!
В отличие от Франческо, который побледнел как мел, следуя какому-то женскому чутью, она держала Питера за руку и тащила его за собой. За ней карабкались итальянец и Левша, и было в этом их восхождении что-то странное. Они торопились, словно страх уйдет, а опасность минует их, стоит только взобраться наверх.
Волна разошлась по джунглям, оставив за собой лишь покачивающееся под бризом зеленое море. Левша отдирал от тела прилипшую рубашку, морщился от забирающихся в уголки глаз капель пота и беспрестанно оборачивался назад.
– Не верю… – донеслись до Дженни его слова.
Обернувшись, она с гримасой отчаяния посмотрела
сначала на замершего в десяти метрах от края котлована Евгения, а потом вниз…
– Поспешите!…
Крикнув это, Франческо схватил Питера за свободную руку, и они вдвоем с Дженни затащили мальчика наверх.
Левша остался на склоне один. Он словно смирился. И было в этом смирении что-то от отчаяния, злобы и упрямства одновременно.
И словно накрывая их бетонной плитой надгробия, на раскаленный до предела воздух острова наехало, мгновенно покрывая джунгли мраком, облако…
Евгений, когда его коснулась тень, сразу почувствовал спиной холод. Все органы чувств его были распахнуты навстречу невозможности. И когда облако наплыло тенью на остров, приминая свет и гася цвета, ему показалось, что он прижался спиной к ледяному стеклу в разгар жары…
– Уходите! – крикнул он, не глядя на Дженни. – Уведите ребенка, бегите отсюда к дьяволу!…
– Он уже здесь, – раздалось над головой Левши.
Вскинув голову, он увидел пытающегося спуститься
к нему Франческо.
– Какого черта?!
– Если уж мне суждено умереть, то я хочу испустить дух в лапах дьявола. Нет смерти лучше для священника…
– Идиот, он и есть идиот, хотя бы и на Бермудах… – прошептал Левша, разворачиваясь так, чтобы было удобно встречать приближающихся снизу гостей… Нет, скорее – хозяев этого проклятого острова.
Прозрачный край перистого облака, накрывший остров и погрузивший его в тень, волоча за собой густую, серую, почти черную, тень, скользнул, как на салазках, дальше…
Птицы ждали ночи. Ночь всегда наступает. Но не
в
полдень. Левша вдруг заметил, что не слышно гогота попугаев и пересвиста птах. И спустя секунду после резко наступившей гробовой, тугой тишины – такой тишины, что ее можно было резать ножом, – вдруг взревели лягушки. Мрак тяжело придавил остров, и котлован сразу перестал быть глубоким, а полоска света над океаном не в силах была дотянуться светом даже до берега.
Еще оставались секунды…
Одну-то из них Левша и потратил на то, чтобы среагировать на раздавшийся слева рядом с ним хруст. Он повернул голову и увидел, как сворачивается на ночь распустившийся с первыми лучами солнца бутон цветка кустарника…
Они были в пяти метрах от Левши.
И страх снова пришел к нему. Он уже давно не
