Трилогия в отдном томе. Ну, попал — так попал. Что теперь поделаешь? Остаётся вспомнить обязательную программу для таких случаев — что изобрести, кого убить, кого расстрелять… Но это — потом. Сначала — выжить!
Авторы: Уксус Сергей
на входе, а караульный вытянулся в струнку. Похоже, Арадиус успел разобраться с внутренними проблемами. Интересно, что он с крысом-лейтенантом сделал? Не убил — это точно, не тот у капитана характер. Выслал? Или припугнул и оставил на своём месте? Ладно, не буду гадать. Всё равно сейчас расскажут. Вон, Старый уже заметил нас, рукой машет. Хм, и Крюк там рядом, и… Точно! Наших гоняют. А мы-то гадали, куда вся толпа с утра убежала… Слышь, партнёр? Похоже, успел ты их запугать… С того: стали бы они до рассвета на тренировку подниматься, а?.. Вот и я о том же.
Первый
И ничего я их не запугал. Просто парни осознали необходимость повышения квалификации. Ну, или начальству, то есть нам рвение показывают. Так, на всякий случай, пока большой и страшный я не придумал чего похуже. Хотя, если честно, хочется верить именно в первое.
Под такие вот философские рассуждения о чистоте и незамутнённости побудительных мотивов близких нам представителей хомо тёмнус… нет, скорее, тёмнус сапиенс… Хм-м-м? А как по-латыни «тёмный»? «Чёрный» — вроде бы «негрус», а «тёмный»? «Даркус»? А какая разница? В общем, бойцов наших. Потому что мы, как и положено хорошему командиру, постоянно о своих людях думаем. Ага. Об их благе и… Короче говоря, чтоб все были… Стоп! Сбился. Да и дошли уже.
Взгляд со стороны
— Присаживайтесь, уважаемый Казус, я сейчас освобожусь, — Арадиус, кивнув вошедшему на обшарпанный стул, опять уткнулся в какую-то бумагу. Людоед же, воспользовавшись приглашением, уселся поудобнее и занялся разглядыванием кабинета. Строго говоря, смотреть было не на что — со времени самого первого визита не только не добавилось каких-либо новых предметов обстановки, но и старые, похоже, не сдвинулись с положеных мест даже на полпальца. «Педант, — с удовольствием подумал Кас. — Педант и зануда. Совсем как я». В это время комендант отложил документ, потянулся и довольно хмыкнул.
— Рад вас видеть живым и здоровым, уважаемый Казус. Как прошёл выход?
— Лучше, чем могло быть, но хуже, чем хотелось, — ухмыльнулся собеседник. — Я вам новую заботу притащил, капитан.
— И почему я ожидал чего-то подобного? — подняв глаза к потолку, вопросил пространство Арадиус. — Только-только разобрался наконец-то с одним, и вот…
— Потому что работа у меня такая, — преувеличенно любезно объяснил Людоед, — радость людям доставлять.
Внимательно оглядев гостя с ног до головы, комендант скептически хмыкнул: ну да, как же, радость. «А с другой стороны, — вдруг подумал он, — наконец-то появилась надежда на изменения к лучшему. Так что можно и поработать».
— Так что за заботу вы притащили, уважаемый Казус?
Второй
Следующий визит мы нанесли знакомому ювелиру, показав добытые на островке артефакты (браслет и кольцо предназначались для женщин: первый предохранял от нежелательной беременности, а второе облегчало жизнь в некоторые дни. О ножах же мастер сказал только то, что с ними на самом деле лучше быть поосторожнее) и договорившись об изготовлении серебряной пластинки на ножны нашей девочки.
Ювелир, услышав, что нам нужно, как-то неопределённо поморщился и неожиданно спросил:
— Я правильно понимаю, что вы не хотели оскорбить меня таким простым заказом?
— Совершенно правильно, мастер.
— А могу я узнать, для чего нужна такая пластинка?
Мы отстегнули меч и положили на низенький столик, стоявший между нами и ювелиром:
— Её нужно будет закрепить на ножнах.
Взгляд со стороны
Почтенный Кастониус, нынешний старший жрец Тар’зирата, получив сообщение послушника о том, что в городской храм вошёл называющий себя Людоедом, не смог сдержать тяжёлого вздоха: дела, которые необходимо было обсудить с этим… существом (в последнее время называть того, кто обитал в молодом теле, человеком жрец не решался даже мысленно) в предстоящем разговоре, не показались бы приятными или хотя бы просто безопасными даже отъявленному оптимисту. С другой стороны, ни откладывать беседу дальше, ни перепоручить её кому-нибудь другому было невозможно.
Когда через несколько минут мертвоглазый так и не появился, жрец послал дежурного стража выяснить, что могло задержать важного гостя, и спустя ещё какое-то время торопился к главному залу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
Первый
— А я думал, что переоценил вашу храбрость, — хороший голос у этого алтаря (или бога?), не слишком низкий, бархатистый. С этакой барственной ленцой. В опере бы ему петь.
— Не храбрость, а дурость, уважаемый, — а как ещё к нему обращаться? Великий? Величайший? Великолепный?.. В последнем случае в памяти почему-то всплывает грустно улыбающаяся физиономия Бельмондо. — Храбрость, она
