Остров

не «Black Pearl», а «Flying Dutchman», нас с «Боцманом» и Андреем Крамером даже не выпустили на берег. Окончательно пришедший в себя Мезенцев был краток:
— Ты старший. Оружие пусть остается у тебя. Сидеть тут. На катер никого не пускать, разрешаю отойти от берега. Пленного никому не показывать. Рацию постоянно держать включенной.
— Канал какой? И у портативок батареи сесть могут.
-Значит выключите, у вас катерная стационарка есть. На ее канале и сидите. Понадобитесь — вызову.
Я пожал плечами, все это дело было очень загадочным. Гораздо больше чем того следовало. Тело Сени мы с Мезенцевым вытащили на берег без всяких проблем, а пленного брюнета значит, никому не показывай. Камеру, с заснятой панорамой стычки и трупами перед омародериванием, Мезенцев тоже забрал себе.
От безделья все внимание мы уделили взятым трофеям, больше нам делать было все равно нечего. Пленный к тому времени давно очнулся и успел еще несколько раз выхватить по голове, что окончательно уничтожило у него всякое сходство с ним же утренним. Какого цвета у него теперь глазки, под налитыми кровью черными желваками с узкими щелочками было решительно не видно.
С места стычки Андрюхой, мной и Мезенцевым было захвачено немало трофеев. С копейщика — кольчуга, меч, кинжал, копье и обнаружившийся под кольчужной юбкой тонкий ремешок с бронзовой пряжкой, продетый сквозь шлевку стянутого шнурком кожаного кисета с монетами. После досмотра примерно такие же кошельки обнаружились под одеждой у всех наших противников. Щиты, с деревянной основой и жестким кожаным покрытием никого не заинтересовали, меч одного из воинов не добежавшей до меня пары взяли больше для сравнения. С второго, менее пострадавшего от пуль мужика сняли использующуюся как доспех жесткую шнурованную кожаную куртку с такими же наплечниками. На «бастард», которым меня едва не зарубили, я наложил руки без малейших колебаний, как впрочем, и на лук с пробитым пулями колчаном. Кроме этого, у лучника обнаружился отличный короткий обоюдоострый кинжал, также как и «бастард» о украшенный потемневшим серебром, хотя и менее обильно.
Главной золотой жилой трофеев в ходе обыска ожидаемо оказался мажорчик — из его имущества мы взяли с собой все. Теперь он лежал в углу, скованный Мезенцевым по рукам и ногам наручниками и подглядывал в свои щёлки, как мы осматриваем снятые с него трофеи. Его куртка с рядами заклепок оказалась доспехом-бригантиной, где железные пластины были подбиты не снаружи но изнутри кожаной основы. Украшенный вышивкой красный шелковый кошель был туго набит прекрасно прощупывающимися монетами, снятый с головы обруч был явно серебряным, а украшающий его камень подозревался рубином. Все снятое с него оружие тоже было густо украшено серебром.
Кое-какие мысли у меня уже бродили, поэтому я начал с монет, как мне казалось, логично рассудив, что они нам предоставят наиболее точную информацию.
Градация авторитетности в расстрелянной группе кошельками определялась прекрасно. Кошель мажора был набит золотом, серебром и очень небольшим количеством меди. Покойный копейщик был поклонником серебра, тем ни менее, имея в кошеле, где-то треть меди и пару золотых монет. Лучник держал в кошельке серебра и меди половина наполовину. Мечники смотрелись откровенным быдлом, держа в куче меди три-пять серебряных монет каждый.
Само исследование монет показало следующее. Технический уровень непонятен. Золотые монеты двух номиналов, обе с одинаковым профилем патлатого дядьки в короне и мелкими рунами на аверсе, отличались от друг-друга в первую очередь массой. Примерно вдвое. С оборотной стороны, на реверсе, рисунок штампа отличался друг от друга. Можно было даже не гадать почему — приходил в голову только тот самый номинал. Руны, или если угодно буквы и цифры не имели не малейших следов наследия Рима — уж это я мог определить точно. Касательно сходства с скандинавскими рунами, оно в этих письменах возможно и присутствовало, но в моих знаниях данной сферы зиял досадный пробел, так что сказать — они ли это, произошли от них или просто немного похожи внешне, я не мог. Как впрочем, и Андрей Крамер, оказавшийся довольно начитанным парнем.
Сами монеты были практически идеально круглой формы, кант по краю монет и рисунок на аверсе и реверсе также был весьма чётким — это все говорило о хорошем прессе и относительно развитом уровне металлообработки. А вот насечек на гурте не было, он был гладким. Это наводило на мысль что в отличие от продвинутого пресса для чеканки монеты, гуртовальный станок еще не изобрели.
Гипотеза о розыгрыше не выдвигалась и до этого. После изучения первых монет версия о провале в прошлое тоже приказала долго жить.
С серебром в кошельках