Освободите тело для спецназа

очень нехорошие предчувствия.
— Ладно, посмотрим, что там на другом конце, — тихонько пробормотал он сам себе и повернул от дороги вглубь леса.
Провод наверняка прокладывали посветлу, поскольку тащили его не напрямую, а по еле заметной звериной тропке. Двухметровому Саблину то и дело приходилось нагибаться, подныривая под ветки или осторожно отводить их рукой. Дважды он попадал в густые заросли и, продираясь сквозь кусты, ему лишь оставалось только материться про себя на выдававший его предательский треск.
Он отошёл от дороги шагов на пятьсот, когда синевато-зелёный кабель скрылся между двумя кустами боярышника, переплетёнными настолько тесно, что их колючие ветки образовали низенький, не более семидесяти сантиметров туннель. Кусты того же боярышника обступали со всех сторон, и лезть через них было бы верхом глупости.
Саблин присел и настороженно заглянул в глубь хода. На чёрно-серых колючках висело несколько клочков шерсти. «Кабаны, наверное», — подумалось ему. Он долго прислушивался, прежде чем опустился на колени и осторожно полез вперёд. Туннель был не велик — метра три всего. Провод тонкой ниткой извивался по дну, а затем уходил дальше, теряясь в густой траве. Тревожное предчувствие навалилось с новой силой, заставляя непроизвольно замедлять движения. «Засмеёт Корж, если назад вернусь!» — отбросил он мысль о помощи напарника, медленно, затаив дыхание, пробираясь по туннелю. Казалось, прошла вечность, пока он на четвереньках прополз этот трёхметровый ход. От напряжения ломило спину, а стекающий по лицу пот, срывался с крючковатого носа и едкими каплями висел на ресницах. Он с минуту отдыхал, настороженным взглядом ощупывая зелень прилегающего леса, прежде чем его рука потянулась и отодвинула мешавшую у выхода ветку….
Что-то мелькнуло, и зелёная петля выдернула Саблина из кустов. Проволока ужасным рывком почти перерезала шею, удерживая грузное, раскачивающее тело в полуметре от земли….

— Не трогай ничего! — остановил Груздь Шамиля, потянувшегося к автомату Саблина. — Пускай лежит. Бери катушку и быстрее сматывай провод — не ровен час, еще кого-нибудь на нас выведет.
Пока Шамиль занимался телеграфным кабелем, Груздь не торопясь, осмотрел всё кругом. Кроме сбитой коры на дереве, куда забирался для засады ингуш, Сомов ничего, что могло бы их выдать, не обнаружил. Разве чуть примятая местами трава. «Ну да ночь на носу, а к утру всё поднимется.
Хорошо, что у этого лоха хоть на этот раз хватило ума не рыпаться, — подумал он, затирая землёй белевшее на стволе место. — А мог бы запросто ложануть своим винторезом, падла, и всё б не в цвет пошло!» — сплюнул он, вспомнив, с каким трудом удалось согнуть подходящее дерево и насторожить петлю.
«Пусть теперь браконьеров местных ловят!» — отойдя на пару шагов, присмотрелся он к своей работе, пытаясь отличить на тёмной коре замазанное землёй место. Но всё было сделано добротно.
Груздь смотал через локоть конец кабеля, который уводил от пробитого кабанами хода еще метров на пятьдесят и остановился, рассматривая схваченного петлёй солдата. Щедро забрызгав траву алыми каплями, под ним натекло уже изрядное пятно крови. Несколько багровых бусинок окропило металлический приклад автомата, лежащего у самых ног, видно солдат выпустил его на последнем вздохе. «Здоровый бугай, однако», — без особого сожаления подумал Груздь и, согнувшись, полез в кабаний ход.
Стараясь сократить время, он пошёл навстречу ингушу, аккуратно мотая кабель, пока не услышал легкого поскрипывания телефонной катушки.
Быстро перемотав на нее весь провод, они направились чуть в сторону от базы.
— Стой! — скомандовал Груздь, отойдя метров с полкилометра. — Давай, снимай, — показал он на портянки, намотанные у Шамиля поверх сапог и закреплённые бинтом. Сам он тоже сорвал обмотки со своих армейских ботинок и, смяв грязную материю в комок, забросил его подальше в кусты. Портянки принадлежали Ибрагиму и Тофику и вполне могли сбить с толку собаку, если кто-то вздумает брать след от кабаньего лаза. Да и обмотанная тряпками обувь, оставляла на земле непонятные, смазанные отпечатки. Сойдя с еле заметной тропинки, уводившей от нужного направления, они, петляя, торопливо зашагали к своему лагерю.
— Ну как? — встретил их вопросом Тофик.
— Всё хоккэй! — осклабился довольно Шамиль. — На адного мэньше! Глазом нэ успэли моргнуть, а он уже на дэрэво вспорхнул. Шапка красная и клювом в бэрёзу… Вэтер падуэт, он эщё и стучать начнёт… дятэл! — засмеялся с издёвкой ингуш, вспомнив, наконец, вертевшееся