Освободите тело для спецназа

он.
Американец с минуту висел в углу, рассматривая сверху своё тело, пока его не подхватил астральный вихрь. Заодно он засосал и маленькую лярву, неосторожно приблизившуюся к элементёру.
От распластанного на столе тела, вокруг которого энергично суетились врачи, вслед уносящемуся по астральному коридору американцу, тянулась тонкая флюидная нить, мерцавшая серебром. Она на глазах стала таять, меняя оттенки от серебряного до прозрачно-голубого и скоро лопнула совсем. И тогда Глеб понял, что с парнем — всё! В мир живых американец больше не вернется!
В следующий момент Ткач, не теряя ни секунды, устремился к укрытой белым чепцом макушке.

В чужое тело он входил медленно и осторожно. Оно было ему узко. Глеб понял это сразу, ощутив, что в плечах и груди он будет сантиметров на пять пошире американца. Зато рост оказался подходящим. Минуту или две, отключившись от всего постороннего, сержант пытался нащупать ритм колебаний чужого тела. Ему показалось, что он начал уже его ощущать, когда тело вдруг неожиданно дёрнулось, выгнувшись стремительной дугой, так, что затрещали кости, а затем опять рухнуло на стол, сведя все старания Глеба на нет.
— Заряд! — уловил он очередную команду хирурга, и опять тело бешено рванулось вверх, подброшенное разрядом в полторы тысячи вольт.
— Изменений нет! — донёсся откуда-то сбоку женский голос.
Трижды Эберс повторял команду, но кардиограф упрямо пищал, как надоедливый комар (вызывая зубную боль) и чертил на экране прямую.
— Адреналин в сердце! — распорядился врач. — Прямой массаж!
Глеб почувствовал, как в его астросом проникает стальная игла, и еле ощутимо начинает двигаться рука врача, плавно сжимая чужое сердце.
Сообразив, что больше ему мешать не будут, он начал повторно вживаться в тело.
— Сколько прошло? — отметил он краем сознания вопрос, заданный где-то рядом.
— Шесть минут!
— Кажется, мы его потеряли…
Дальнейшего разговора Глеб уже не слышал, полностью погрузившись в свои ощущения.
Вторая попытка оказалась успешней. По проторенной тропе идти всегда легче, да и электрошок оказался не бесполезным — он заметно добавил сил. Уже через минуту Глеб понял, что может, может управлять этим телом. Он чувствовал его! Каждый нерв и каждую клеточку! Каждый кровеносный сосудик, будь то артерия или маленький каппиляр. Человек ведь никогда не задумывается, почему он ест, пьёт, дышит. Почему стучит сердце или выделяется желудочный сок. Всей органической жизнью внутри тела ведает астросом. Он управляет дыханием, кровообращением, желудочными процессами, заменяет испорченные клетки, восстанавливает ткани и уничтожает микробов.
Забыв об этой простой истине, сержант попробовал запустить чужое сердце силой воли. Но у него ничего не получилось. И не могло получиться! Уж очень различны дух и материя, и лишь астросом способен связать их в единое целое.
«Ерунда какая-то… я же чувствую его. Ну, давай же сжимайся!» — сделал Глеб ещё одну попытку. Но сердце американца по-прежнему молчало. «Что же делать! Что делать-то!» — металась лихорадочно мысль в поисках выхода. С каждым мгновеньем положение становилось всё отчаяннее. Кровь не циркулировала. Он чувствовал, как не получая живительного кислорода, испуская щемяще-тревожную волну, начали задыхаться клетки чужого мозга. Как сузились сосуды, а через кожу начала уходить энергия — видимо тело остывало.
«Ещё минута, две, и… конец!» — понял Глеб.
«Я спокоен, спокоен, спокоен! Я всё могу!» — взял он себя в руки с твердой уверенностью, что справится. Для этого не хватало лишь какой-то малости.
«Ну, конечно же! — через несколько секунд сообразил он. — Мой астросом — это мой астросом! И закодирован на моё тело! На черта ему ещё чужим заниматься?! Он и не будет, если его не заставить»…
Глеб сосредоточился. «Это моё тело, моё!» — внушал он сам себе, всё прочнее вживаясь в тело американца. — «Я весь растворился здесь. Это я! Это Я! Это моё тело. Моё! Я оживаю! Оживаю! Оживаю! Я всё могу! Я оживаю!»
И дело пошло. Сердце бухнуло один раз, потом другой и начало ритмично сокращаться. Лёгкие сделали, наконец-то, первый вздох, и тревожная волна, испускаемая мозгом, пошла на убыль.
Астральное тело сопротивлялось. Ну не могло оно взять такой перегруз. Оно отчаянно пульсировало резко опавшей аурой, пожарной мигалкой предупреждая об опасности. Ощущений было не передать. Навалившаяся раздвоенность пугала. Два тела, две головы, два мозга, слитые в небывалом симбиозе — есть от чего прийти в ужас. «Это моё тело, моё! — беспрестанно подстёгивал он себя, не давая возможности астросому покинуть тело