Освободите тело для спецназа

оттеснённые каймой сверху и снизу наклейки. — Вскрывать только в присутствии представителя закона.
— Ерунда всё это, не бери в голову! — потянул сержант за плохо приклеенный уголок наклейки, который тут же оборвался, оставшись у него в пальцах. «Толково придумано! Только ножом соскоблить, а так в жизни не отдерёшь», — рассмотрел он на бело-желтой плёнке сетку еле заметной перфорации.
— Не надо, Рич, давай лучше полицейского вызовем! — потянула его от двери Сьюзен.
— Да не переживай ты об этом, — наконец сообразил он. — Мне лейтенант Митчелл разрешил, — покривил душой Глеб, вставляя ключ. «Странный народ! — хмыкнул он про себя. У нас хоть сто таких ленточек нацепи, всем наплевать. Да хоть гвоздями заколоти! Кому надо всегда у соседа топорик попросит. Законники хреновы!» — толкнул он дверь, услышав, как щелкнул, открываясь, замок.

Прихожая была небольшой. Хромированная вешалка, зеркало в полный рост, фотография на стене — вот собственно и всё. Ни привычных шлёпанцев в углу, сиротливо дожидавшихся хозяина, ни сброшенной обуви. Темно-коричневая дверь в комнату, застеклённая квадратами. Строгая такая дверь, солидная, как в учреждениях, разве что стёкла не захватаны пальцами многочисленных посетителей.
— А у тебя здесь очень даже мило, — проскользнув в комнату, сказала Сьюзен, осматриваясь по сторонам.
«Да, неплохо живёт», — подумал Глеб, вертя головой вслед за девушкой.
Комната впечатляла размерами. «Метров шестьдесят, не меньше!» — прикинул он. Место напротив окон, очевидно, предназначалось для гостей. Диван и два кресла окружали низенький прямоугольный столик, стоящий на однотонном красном ковре. В левом углу у Хадсона был оборудован рабочий кабинет: письменный стол с монитором компьютера, стеллаж с книгами, приземистый шкаф с несколькими ящиками внизу. В торце комнаты красовался камин. Эта стена, оклеенная светлыми обоями под кирпич, выглядела особенно удачно. Два скрещенных ружья, оленьи рога над камином и старинные часы на каминной полке смотрелись здорово. На полу лежала какая-то шкура, скорее всего, судя по ружьям — старый охотничий трофей. Правее стояла чёрная резная этажерка с небольшим телевизором и какой-то аудио аппаратурой. Видно хозяин любил отдыхать, посиживая возле камина.
— Ты знаешь, Сьюзен, а я здесь совсем ничего не помню, как будто в чужой квартире, — оградил себя сержант от возможных вопросов.
— Не переживай, Рич! — взяла она его ласково за руку. — Через день-два ты здесь обживёшься, и всё встанет на свои места.
— Что бы я делал, если бы у меня не было такой утешительницы, — легонько коснулся он губами её щеки и, приобняв, потянул к кухне. — Давай посмотрим, может что-то и выпить в холодильнике найдется, а то в горле пересохло.
Кухня была здесь же, в комнате. Отгороженная Г-образным разделочным столом, она смотрелась великолепно — чёрный пластик и хром. Собственно кухня поразила Глеба больше всего. Как-то непривычно было видеть все эти кухонные атрибуты в жилой комнате. Три высоких табурета с круглыми мягкими сиденьями, электроплита, над которой козырьком навис раструб вытяжки, четыре навесных шкафчика, мойка, две длинные тумбы у стены с кухонным оборудованием и холодильник, тоже чёрный, с двумя хромированными накладками вместо ручек.
— О, у тебя тут много всего, — открыла нижнюю дверку Сьюзен. — Что будешь, колу или пиво?
— Пиво, конечно! — не задумываясь, выбрал Глеб. Он и понятно, какой самарский мужик откажется от пива?! Наверное, нигде пива не пьют больше, чем в Самаре. На «бочках» народу всегда черным-черно, поэтому берут не кружками, а канистрами или, на худой конец, трехлитровыми банками. А из-за кружки, что два часа в очереди стоять?! Только время тратить!
— Смотри, пей осторожнее — холодное, — протянула ему металлическую банку Сьюзен.
О баночном пиве Ткач слышал, но пробовать его ему не доводилось. Он посмотрел, как девушка ловко потянула за открывашку на своей банке, и повторил тоже самое. «А ничего…, — сделав пару глотков, подумал он. — У нас, правда, со старого пивзавода получше будет, а это на чешское больше смахивает, но главное — не разбавлено».
— Пойдём, посмотрим, что там, — указал Глеб на дверной проём, прикрытый плетёной занавесью с тёмными деревянными шариками. Он отодвинул толстые, со вкусом вывязанные нити и по квартире поплыл тихий, приятный звон — К каждой нитке внизу был привязан махонький колокольчик. Дальше шёл коридор с несколькими дверями. За первой находился туалет, за второй — здоровенная кладовка, где висела одежда, аккуратно