Освободите тело для спецназа

и пирожных Ольча вообще была докой. Даже мать порой удивлённо ахала, когда та вынимала из духовки своё очередное творение, дразнящее сдобным запахом и глянцевой хрустящей корочкой….
— Ты не находишь, Боб, что этот долговязый джентльмен устал нести наши пакеты? — неожиданно загородили Глебу дорогу две фигуры, отделившиеся от стены дома.
— Не только пакеты, но и бумажник, по-моему, тоже! — отозвался тот, которого назвали Бобом. Он поигрывал для устрашения ножом, делая кистью небольшие круговые движения. Второй, с той же целью, похлопывал себе по ладони сложенными нунчаками — медленно и методично, лишь позванивала цепочка, соединяющая концы забранных металлом палочек.
Сержант, остановившись, молчал. Бросить пакеты на землю было жалко — высыпятся, а поставить их к стенке — напроситься, чтобы пнули по рёбрам, хотя свободные руки ему бы не помешали в такой ситуации. Он ждал. Эти двое впереди тоже чего-то ждали. Пауза затягивалась.
«Чего они ждут?» — прокручивал Глеб, удивляясь, что парни не нападают, и в ту же секунду почувствовал за спиной движение. «Ясно чего — третьего!» — непроизвольно напрягся он, чуть сгибая для толчка ноги в коленях.
— Не дергайся, придурок, — раздалось сзади, — целее будешь! Давай сюда пакеты, и бумажник давай!
Большие ладони легли на его руки и, ухватившись, потянули за полиэтиленовые ручки, которые Глеб тут же выпустил и сделал два стремительных удара ногами. Один короткий — пяткой вперёд, который согнул пополам и отбросил подонка с нунчаками на задницу, второй боковой в подбородок Бобу, от которого тот, даже не пискнув, пролетел метра три и грохнулся на мостовую. Молниеносно повернувшись, сержант перехватил руки третьего: — Спасибо, что подержал, приятель! — выдохнул он в лицо стоявшему сзади грабителю, не успевшему ничего сообразить и, откинув голову, саданул его лбом в переносицу. Тот, залившись кровью, сразу обмяк, и Глеб, опуская его потихоньку на асфальт, высвободил из безвольных пальцев свои пакеты.
— Ещё раз попадётесь, башку оторву! — придавил он к земле руку корчившегося юнца и, забрав у него нунчаки, пошёл дальше, провожаемый злобным, мстительным взглядом.
До дома было не далеко, чуть больше квартала. И он шёл не спеша, даже не подозревая, что очнись здоровяк с разбитой рожей тремя минутами раньше, то, не раздумывая, шмальнул бы из лежащего в кармане револьвера ему в спину. Благо кругом ночь.

В субботу с утра позвонил Митчелл:
— Добрый день, Ричард. Как у тебя дела, обжился уже в квартире?
— Да у меня всё нормально, Дейв, спасибо. Но имей ввиду: ко мне вчера вечером в квартале от дома три паренька прицепились — пытались меня ограбить, так я грешным делом, попортил им немного фотографии.
— Как они выглядели?! — встревожился лейтенант.
— Да кто их в темноте разберёт. Один высокий — с меня, двое других — метр семьдесят — метр семьдесят пять. Молодые, лет двадцати, может чуть старше. У одного нос должен быть всмятку, а у другого челюсть наверняка сломана. У третьего синяк в области живота. Нож я там, в потёмках искать не стал, а нунчаки забрал!
— Они что, тебе даже ни разу не врезали?
— Не успели. Видно рассчитывали, что бумажник я им сам отдам, без всякого сопротивления.
— Ну, ты даёшь, Рич! Ладно, сиди дома и на улицу ни ногой. Дверь кроме меня никому не открывай! Да, в столе у тебя лежит пистолет, задиктуй мне номер, я оформлю тебе разрешение на ношение оружия.
— Погоди минутку, — отложил Глеб трубку и направился к письменному столу. Он начал открывать ящики и во втором сверху действительно обнаружил пистолет. Там же лежали запасные обоймы и коробки с патронами. «ФП — 70» — прочитал он на рукоятке марку пистолета, а на затворе название фирмы: «Гехлер — Кох» и мелкую надпись «сделано в Германии». Пистолет был хорош: 9 мм, самовзвод, с двухрядовым магазином на восемнадцать патрон. Если для кого-то он и был великоват, то для ткачёвской руки в самый раз.
Сержант зачитал Митчеллу набитый на оружии номер и тот повесил трубку, бросив напоследок: — Жди! Через час приеду!
Глеб хмыкнул про себя, удивляясь тому, откуда лейтенант знает, где у него лежит пистолет и, услышав гудки, повесил трубку. «Наверно нашли, когда квартиру осматривали», — пришёл он к единственному выводу и вернулся к изготовлению пельменей, от которых его отвлёк звонок полицейского.
Пальцы его уверенно защипывали края кружков, вырезанных стаканом из раскатанного теста, и укладывали готовые пельмени на посыпанную мукой разделочную доску. Фарш он сделал хороший — смешав свинину с говядиной и добавив