Освободите тело для спецназа

совсем износились — коленки светятся», — мелькнула у него забавная мысль, заставившая его улыбнуться. И он опустился поближе к своему неподвижному телу, рядом с которым лежала записка, написанная полчаса назад. Глеб протянул руку и попытался ее поднять, но это не удалось. Пальцы брались за листок, он даже чувствовал гладкую поверхность бумаги, но когда он поднимал руку, записка оставалась на месте.
Прекратив свои бесполезные попытки, Глеб подошёл к зеркалу. Как он и ожидал, своё астральное тело он в нём не увидел, только краешек окна и кресло в углу. Покрутившись и так, и сяк, отодвинувшись чуть дальше и приблизившись вплотную, Ткач так ничего и не рассмотрел в холодной поверхности стекла (разве что мелькнула какая-то тень, но это могло и почудиться). А вот сам себя он видел. Его призрачное тело было одето точно так же, как и то что лежало на кровати. Разве что цвет штанов был чуть бледнее.
Удовлетворённо хмыкнув, он шагнул к двери и протянул руку. Но с дверной ручкой повторилось то же самое, что и с листом бумаги. Пальцы её ощущали, но когда он начинал тянуть, двигалась только его рука. Дверь даже не думала шелохнуться.
«Эх! Не догадался оставить дверь открытой! Хотя…»
Глеб, не долго думая, растопырил пятерню и нажал на дверь. Ладонь прошла насквозь, почувствовав еле уловимую плотность материала.
— М-да, — чуть озадаченно буркнул он, видя свою руку только до запястья, и, на всякий случай, осторожно пошевелил пальцами. Пальцы, без всякого сомнения, работали нормально, хотя их и не было видно. Ткач осторожно приблизился, с опаской наблюдая, как выкрашенное белой краской полотно двери «пожирает» его вытянутую руку и, коснувшись поверхности лбом, секунду подумав, начал потихоньку продавливать и голову, закрыв на всякий случай глаза.
Никаких неприятных ощущений не было. Тело неестественно наклонилось вперед и в нормальных условиях давно бы потеряло равновесие.
«Грохнулся бы мордой вниз, как пить дать», — почувствовав, что голова прошла, облегчённо открыл он глаза и критически осмотрел свою, согнутую в локте руку, плечо и часть туловища, барельефом застывшие в оформлении дверного косяка.
— Неплохо, но страшновато, — оценил Глеб свою скульптурную композицию и поспешил сделать шаг вперёд, очутившись, наконец, в коридоре. Постоял там с минуту, судорожно пытаясь сосредоточиться на мелькнувшей и ушедшей мысли о равновесии:
— Конечно же, какое к черту равновесие! Все мои восемьдесят килограмм на кровати остались! — радостно шлёпнул он себя по лбу, как будто решив труднейшую задачу.
«Но ведь тогда меня и матушка Земля не должна притягивать, если веса нет?!» — со страхом подумал он, представив на мгновенье, что его тело медленно — медленно начинает подниматься вверх, легко оторвавшись от привычной тверди. Его страх ещё больше усилился, когда потолок быстро стал надвигаться, в мгновенье накрыв темнотой. А когда он панически заработал руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, то уже наполовину торчал в чужом коридоре этажом выше.
«Я спокоен, спокоен, спокоен», — привычно пробормотал Глеб установочную фразу, пытаясь вернуть себе самообладание.
— Мать честна! Знать бы, где упасть — соломки постелил, — уперся он уже более спокойно руками в пол, соображая, что лучше — вылезти совсем или спрыгнуть назад.
Решить он не успел. Дверь комнаты неожиданно распахнулась и в коридор выпорхнула Ленка.
Ткач так и застыл от неожиданности, задрав голову и широко распахнув глаза.
«Это называется, приплыли», — только и успел подумать он, когда, задев его полой халатика, та промчалась в ванную. «Везёт же некоторым!» — облегчённо выдохнул Глеб, сообразив, что девушка его не заметила, и решительно вытащил ноги.
В ванной зашумел душ и через секунду донеслось Ленкино подвывание: — О — о — о — ой!
Видно вода, льющаяся из распылителя, была поначалу холодной.
«Интересно, закричит или нет? А может действительно меня не видит?» — не подумав, что может напугать девушку до смерти, просунул он через дверь ванной руку и энергично помахал ею несколько раз, чтобы привлечь внимание.
Ленка не закричала, а наоборот, что-то начала мурлыкать себе под нос, не очень разборчивое из-за шума воды.
Глеб вытянул шею, осторожно вдавил голову и уставился на девушку. Та стояла во весь рост за полиэтиленовой шторкой и медленно поворачивалась под резкими водяными струями, подняв почти к самому распылителю тонкие красивые руки.
«Черта лысого она увидит с закрытыми то глазами», — сообразил новоявленный экспериментатор. Решив всё же дождаться, пока на него соизволят обратить внимание, Ткач протиснулся в ванную весь. За шторку он не полез, чувствуя