Освободите тело для спецназа

несколько слабовато. Да и мышечные рефлексы недостаточно развиты. Предстоящие две недели сержант решил потратить на то, чтобы в какой-то мере привести себя в надлежащую форму. Он конечно понимал, что за такой короткий срок довести физические параметры Хадсона до старых, Глебовых, не удастся, на это потребуются месяцы, если не годы, но начинать нужно сразу, сейчас.
Ткач и начал сразу, с первого дня. Как только с него сняли энцефалограмму мозга и до обеда время оказалось в его распоряжении, он переоделся в спортивную форму и размявшись, решил пробежать пяток километров. Тело легко неслось по парковым дорожкам, а ноги, поджарые ноги Ричарда Хадсона, не чувствовали усталости. Да и грудь вздымалась медленно и ритмично, а не захлёбывалась в судорожных вздохах уже через километр. Расстояние Глеб, естественно, не мерил, исходя из простого расчёта: тридцать минут бега — пять километров, час — десять. Он набегал час двадцать, прежде чем почувствовал усталость. На такой результат, он, по правде говоря, не рассчитывал. Видно Хадсон вплотную занимался бегом, и его сухие, крепкие мышцы выдерживали значительную нагрузку. Это радовало.
С этого дня сержант составил себе график тренировок, согласовав его с Мэри Стоун: два часа — кросс, два часа — карате, час — плавание, час — спортзал. Девушка поохала, но согласилась. С лечением они тоже договорились — принимать какие-нибудь химические препараты Глеб категорически отказался, как отказался и от гипноза. С ним провели несколько психологических тестов, и окончательно выяснив, что особых нарушений в психике нет, оставили в покое, ограничившись занятиями по развитию памяти.
Для первого урока Глеба пригласили в кабинет доктора Стоун. Мэри выглядела очаровательно: свежеё, бодрой, с задорным блеском в глазах. Белый халат и кокетливая шапочка делали её ещё привлекательней. Она усадила его на вращающийся стул перед своим столом и чуть засмущавшись под его оценивающим взглядом, начала:
— Задание, Ричард, очень простое. Я положу на стол несколько предметов, вы их будите видеть ровно пять секунд, после этого называете их в любом порядке, как запомнили. Хорошо?
— Хорошо! — кивнул Глеб.
Мэри нажала на кнопку и между ней и пациентом поднялась плотная матерчатая шторка зелёного цвета, спрятав от взгляда стол. Секунд двадцать девушка что-то раскладывала на столешнице, затем сказала: — Внимание!
Шторка, благозвучно пискнув, упала вниз и через пять секунд, пискнув чуть другим тоном, вернулась а прежнее положение. Предметов на столе оказалось пять, и Глеб не задумываясь их назвал:
— Зажигалка, сигареты, ножницы, нитки, карандаш.
На маленьком табло засветились две цифры: 0,5 сек. и 4,0 сек. — время начала и конца ответа. Она занесла их в карточку в графу под номером один, где значились те пять предметов, которые назвал Глеб и разложила следующие. Их тоже было пять, но других.
— Внимание! — услышал сержант. Шторка опять скользнула вниз-вверх и он быстро сказал: — Ключ, часы, расчёска, пуговица, очки!
Электроника, реагирующая на голос и регистрирующая правильность ответов высветила цифры: 0.2 сек. — 3.2 сек. Мэри заполнила вторую графу и перешла к следующей. Предметов на этот раз было шесть, затем семь, восемь…. Но ни разу начало ответов не перевалило за пол секунды. Мэри начала волноваться:
— Вы наверное подсматриваете, Ричард?!
— Каким образом, мисс?! — чуть привстал и вытянул шею поверх шторки Глеб. — Тут надо быть жирафом, чтоб заглянуть, — засмеялся он.
Мэри тоже улыбнулась и расслабилась.
— Хорошо, продолжим….
Когда дошли до двадцати предметов, она выключила аппаратуру.
— Всё, на первый раз хватит. Я не знаю, что выдаст компьютер после анализа данных, но могу сказать сразу: зрительная память у вас феноменальная, Ричард! Вы ни разу не ошиблись! Как вы это делаете, поделитесь секретом?!
— Да, наверное, как и все! Просто закрываю глаза и передо мной картинка стоит. Я и перечисляю все предметы, что видел, подряд слева направо.
— Картинка яркая?
— Да, яркая и объёмная, как хорошее цветное фото.
«Память эйдетическая, с яркими образами», — сделала она пометку в своём блокноте.
— Знаете, Ричард, образная память судя даже по первому опыту, у вас в норме. Мы, конечно, еще проверим и слуховую, и осязательную, и даже вкусовую, но вряд ли обнаружим отклонения. Двигательная память и словесно-логическая у вас, скорее всего тоже в порядке. Понимаете, Ричард, в зависимости от времени хранения информации, у человека различают память кратковременную и долгосрочную. С кратковременной, воспринимающей раздражители от органов чувств, у вас, по моему мнению, всё обстоит