Освободите тело для спецназа

он плечами, суматошно выбираясь из шерстяного свёртка и вставая с кровати. В ногах чувствовалась слабость и чуть подташнивало.
Проковыляв к телефону, Глеб набрал служебный номер Митчелла.
— Двенадцатый полицейский участок, сержант Джонсон, — услышал он в трубке.
— Я бы хотел переговорить с лейтенантом Митчеллом!
— А по какому делу? Сейчас уже ночь, а лейтенант три часа назад убыл домой.
— Моя фамилия Хадсон! Дело идёт о нападении на двух женщин, адрес: Гринвей — 64. Сейчас бандиты вламываются в дом, нужно срочно направить патруль! Их пятеро, возможно вооружены!
— А вы откуда звоните, мистер Хадсон!
— Из клиники Эйремана, — опрометчиво брякнул Глеб, тут же сообразив, что этого говорить не стоило.
— Вы их пациент? — сразу заинтересовался сержант.
— Да, но поймите, это не имеет никакого отношения к делу!
— Хорошо, мистер Хадсон, ваше сообщение мы приняли и предпримем незамедлительные меры.
Сержант бросил трубку и расхохотался. Звонок «психа» скрасил утомительную скуку ночного дежурства. «Артист! — весело подумал он. — С такой тревогой в голосе говорил, что я почти поверил».
Когда через полчаса вернулся его напарник, притащив из соседней забегаловки пакет с сэндвичами, Джонсон, жуя очередной бутерброд и прихлёбывая из чашки кофе, между делом заикнулся и о насмешившем его звонке.
— Ты мудак, Дик! — сразу взвился Райтнер. — Хотя откуда тебе знать, ты три дня как из отпуска! Звони в четвертый участок, это их район, пусть немедленно отправляют туда патруль. А я позвоню лейтенанту!
— Райтнер начал набирать домашний номер Митчелла, попутно поясняя оторопевшему сержанту: — Хадсон — это тот парень, который умудрился выжить, получив две пули в грудь из сорок пятого. У лейтенанта на него большие виды. И не вздумай кому-нибудь ляпнуть откуда он звонил. Местопребывание лейтенант держал от всех в тайне. Если с ним что-то случится — Митчелл нам яйца оторвёт!
А Глеб тем временем, прихватив пистолет с запасной обоймой, уже мчался в сторону Дейтона. Стрелка спидометра перевалила за отметку «100», а ему казалось, что машина ползёт со скоростью черепахи. «Надо же, так опростоволоситься!» — ругал он себя последними словами, вспоминая последний разговор с полицией. Сержант понял сразу, что ему не поверили.
Действовал он стремительно. Позвонив Митчеллу на квартиру и не застав того дома, уже через минуту заводил свой форд. Охрана, взглянув на пропуск, выпустила без звука, тут же доложив начальнику об убытии пациента. — По девкам видно парень захотел прогуляться, — решил старший охраны. — Шефу я сам утром доложу, а вы пометьте время, когда приедет….
Шоссе было почти пустым и Глеб гнал на всю железку, обгоняя изредка встречавшиеся машины. При въезде в город скорость пришлось сбросить. «Не успеваю! Не успеваю!» — скрипел он зубами, останавливаясь у очередного светофора и наблюдая, как стрелка часов неумолимо скачет вперёд. Пока он пересёк город и добрался до ведущего к больнице шоссе, прошло минут сорок. Ещё пять ему потребовалось, чтобы доехать до дома Сьюзен.
Сержант остановил машину на обочине и метнулся через газон, на бегу рассматривая дом. Дверь была по-прежнему закрыта и в окнах горел свет. Глеб вжался в простенок и осторожно заглянул в окно гостиной — никого, хотя телевизор продолжал работать. «Опоздал! Опоздал, мать твою!» — остро почувствовал он пустоту этого дома, казавшегося вымершим. «Неужели с собой забрали?» — подумал он, не желая даже мысли допустить о более страшном варианте.
Глеб быстро обошёл вокруг. Сзади в окне было вырезано стекло. «Отсюда забрались сволочи!» — легонько тронул он приоткрытую раму и ещё раз прислушавшись, перелез через подоконник.
В комнате было темно. Лишь узкая полоска света пробивалась из-под двери, за которой невнятно хрипел телевизор. Сержант снял пистолет с предохранителя и нащупав дверную ручку, рванул её на себя, разом охватывая взглядом гостиную, настороженно ловя посторонние звуки и малейшее движение. «Никого», — отметил он, не спеша покидать темноту комнаты и готовый в любой момент уйти под защиту стены. Взгляд, обежав гостиную, зацепился за чашку, раздавленную чьей-то ногой около дивана. Вторая чашка сиротливо стояла на столе рядом с тарелкой бисквитов. Неприкаянная и одинокая. Сердце болезненно сжалось. «Сволочи!» — выскользнул Глеб на свет и метнулся к кухне. — Никого. Оставался второй этаж. «Две комнаты или три?» — прикидывал он, неслышно приближаясь к лестнице. «Чулан?» — проскочила мысль, когда взгляд уперся в стенку, закрывавшую пространство под лестницей. «Проверить!» Рука потянулась к маленькой дверке и когда легла на ручку, сержант уже знал, что