Освободите тело для спецназа

там кто-то есть. Он резко рванул дверцу на себя, готовый тут же нажать на спуск. «Суки!» — чуть не вырвалось у него вслух. В чулане лежала мать Сьюзен. Руки и ноги у неё были связаны, а на лбу чернел кровоподтёк. Глеб дотронулся пальцами до шеи. «Жива!» — обрадовался он, почувствовав теплоту кожи и нащупав слабенький пульс. Стараясь не шуметь, сержант вытащил женщину наружу и поспешно сорвал пластырь, закрывающий рот. Посетовав, что нет ножа, чтобы разрезать верёвки, он уложил её на пол и стал подниматься наверх. «Ничего, пару минут потерпит, потом скорую помощь вызову».
Комнат на втором этаже оказалось две. Одна — слева, другая — справа. Он выбрал левую. Прикрывшись косяком, пнул дверь ногой и кубарем вкатился в темноту. Пистолет мгновенно описал полукруг, ловя стволом малейшее движение. Но ни глаз, ни ухо ничего опасного не обнаружили. Через секунду, развернувшись, он уже лежал на полу, держа под прицелом противоположную дверь. Но на шум оттуда никто не выскочил. Сержант поднялся с пола, и осмотрелся. Света через дверной проём вполне хватало. «Спальня!» — сообразил он, увидев заправленную кровать и нетронутую обстановку. Он пересёк маленькую площадку и остановился перед дверью напротив.
Только сейчас он понял, почему он выбрал сначала левую дверь, а не эту. Ему не хотелось (не хотелось!) её открывать. Ой как не хотелось… Там царила… смерть! Он знал это, чувствовал. И душа тоскливо и муторно ныла, сопротивляясь его намерению туда войти. Постояв секунду, Глеб нехотя толкнул дверь и замер…
Вторая комната, ярко освещённая, была тоже спальней! — Вечной спальней….
На кровати лежала обнажённая Сьюзен. Руки её были привязаны к спинке кусками верёвки, а весь левый бок и простынь залиты кровью. Глеб судорожно сглотнул и с трудом сделал несколько шагов на не желавших слушаться ногах. «Ножом, — понял он, увидев две раны под левой грудью. — Прямо в сердце».
— Ну, суки, Берегись! Из-под земли достану!!! — сорвавшись, в бессильной ярости заорал он и начал бешено пинать всё, что попадалось вокруг.
Остановил его не разлетевшийся от пинка стул, а мегафон, разорвавший в окрест тишину ночи:
— Говорит лейтенант полиции Шеффер! Дом окружён. Выходите и сдавайтесь! Оружие выбрасывать у входа. При попытке сопротивления откроем огонь!
— Приехали всё-таки, гоблины! Забить бы вам этот матюгальник в глотку! Пидорасы! — зло сплюнул он, матеря нерасторопность полицейских. Сержант положил ладонь на лоб девушки и закрыл широко распахнутые глаза. «Спи спокойно, Сью. Они за это ответят. Я обещаю…»
Спустившись, Глеб открыл дверь и крикнул:
— Не стрелять! Я один! — и с поднятыми руками вышел на улицу, под свет фар. «Богатый сегодня у них улов, — с горькой издёвкой подумал он, ожидая, пока четверо полицейских, наведя револьверы, не приблизятся, — спецназа берут!» Сержант стоял крепко, широко расставив ноги и злился, глядя на приближавшихся в сферических шлёмах и бронежилетах людей: «АКМ бы сюда, — мелькнула непроизвольная мысль, — ни один бы даже выстрелить не успел!»
— Лечь на землю! Руки за голову! — прокричал офицер с пяти шагов, и полицейские тут же взяли его в полукруг, неотрывно держа на прицеле.
«Дрейфят америкашки!» — усмехнулся Глеб про себя и с неохотой опустился на пыльный асфальт. В ту же секунду на его запястьях защёлкнулись наручники.
Его подняли и обыскали, вытащив из-за пояса пистолет.
— Почему не выбросили оружие?! — взвился лейтенант, тряся перед носом обнаруженным пистолетом.
— У меня на него есть разрешение! — с вызовом ответил Глеб, всё еще злясь на этих нерасторопных ребят. — Во внутреннем кармане куртки, вместе с документами, — показал он кивком головы. — И вызовите «скорую»! — Женщина без сознания!
— Без вас разберёмся! — отрезал Шеффер. — Ведите его к машине и зачитайте ему права, он арестован!
Двое взяли его за плечи и потащили к машине.
— Полегче, ребята, я и сам могу дойти!
— Заткнись, пока не получил по почкам! — рявкнул державший его справа сержант, но усердия оба несколько поубавили.
Забрав у него документы и зачитав права, посадили в машину. Один сел рядом, второй остался снаружи.
Шеффер подошёл через пять минут.
— Лейтенант, — счёл своим долгом доложить сержант, — судя по документам, это — Ричард Хадсон! Заметив, как мохнатые брови Шеффера вопросительно сдвинулись вверх, он добавил: — Да, тот самый, сэр, в которого три недели назад стреляли, и о котором писали газеты.
— Одна женщина убита, вторая в критическом состоянии. Вызовите экспертов и «скорую», а этого, — кивнул Шеффер в сторону машины, где сидел Глеб, — везите в участок Уилсон. Там разберёмся.
Лейтенант повернулся