Освободите тело для спецназа

— Мой рассказ возможно покажется вам не совсем обычным, но вы его сможете… если захотите, конечно… проверить, с нажимом и некоторой долей ехидства произнёс он, в упор посмотрев на собеседников.
— Не сомневайтесь, мистер Хадсон! Мы — п р о в е р и м! — с неприкрытой недоброжелательностью ответил Шеффер. — Это наша обязанность!
Глеб кивнул и продолжил:
— Вчера ночью, как обычно, в двадцать два тридцать, я лёг спать. И мне приснился сон: в доме две женщины смотрят телевизор. Вдруг подъезжает машина, из нее выходят четверо, а пятый отгоняет машину в сторону. Эти четверо пытаются ножом открыть дверной замок. Я чувствую, что намерения у них явно не добрые. Вот-вот дверь поддастся и тогда…. А женщины смотрят телевизор и ничего не подозревают. И тут я к своему ужасу узнал в одной из них Сьюзен и проснулся.
— Вы имеете в виду убитую Сьюзен Марлоу? — перебил его Шеффер.
— Да, именно её, — ответил Глеб. «Марлоу, конечно Марлоу! Как же я это мог забыть?!» — подумал он про себя.
— А откуда вы её знаете?
— Она работает медсестрой… точнее работала, — с тоскливой грустью поправился он, и голос его чуть дрогнул, — в больнице Святой Терезы. Я лежал у неё в палате.
— У вас с ней были интимные отношения?
— А это важно, лейтенант? — поднял Глеб печальные глаза на Шеффера. Во всём случившемся он винил только себя. Если бы он вовремя вспомнил фамилию, Сьюзен наверняка бы удалось предупредить. Ну сколько эти Марлоу в телефонной книге — ну пусть десяток, не больше. За десять минут он бы запросто их всех обзвонил. Да и через доктора Эберса можно было предупредить или через администратора больницы. «Мудак ты Глеб Ткачёв, и башкой совсем не думаешь», — корил он себя….
— Вы можете не отвечать на этот вопрос, но это будет внесено в протокол.
— Заносите что хотите, — набычился Глеб.
— Ладно, Рич, не кипятись, — вмешался Митчелл, рассказывай, что было дальше.
— А дальше я позвонил тебе. Но поскольку тебя не застал, выложил всё дежурному сержанту — Джонсон, кажется. Сержант мне не поверил, так как я на его вопрос, имел неосторожность ляпнуть, что звоню из клиники Эйремана. Что мне оставалось делать? Я сел в машину и поехал к ней домой.
— Так вы находитесь на излечении в психиатрической клинике? — снова перебил его слегка изумлённый Шеффер.
— Да, ну и что из этого?! — с вызовом ответил Глеб, на что впрочем лейтенант не обратил никакого внимания.
— И по какому поводу, если не секрет?
— У меня после ранения частичная амнезия, пропадание памяти, — угрюмо пояснил Глеб, понимая какой вопрос последует следующим.
— В таком случае вы могли и не помнить, что убили женщину?!
— Не мне об этом судить, я не специалист в области амнезии, — отрезал сержант, зло посмотрев на Шеффера, пытающегося загнать его в угол. — Когда я приехал, она уже была мертва.
— Брось, Джим! — слегка толкнул коллегу локтём Митчелл. — Дай ему рассказать, а потом будешь задавать вопросы.
— Хорошо, продолжайте, — согласился лейтенант, не желая ссориться с Митчеллом на глазах у допрашиваемого ими обвиняемого.
— Я сел в машину, но хотя гнал как мог, всё равно не успел. Около дома уже никого не было. Я подёргал дверь, заглянул в окно, пытаясь что-либо увидеть, поскольку там горел свет. А затем обошёл дом кругом. С задней стороны было выдавлено стекло и рама приоткрыта. Я достал пистолет и забрался в комнату. Под лестницей обнаружил женщину, очевидно мать Сьюзен. Она мне говорила, что живёт с матерью, — счёл нужным пояснить сержант. Вытащил её из чулана, уложил на пол, сорвал с лица пластырь и стал подниматься на второй этаж. Буквально через минуту с улицы начали кричать в мегафон. Я вышел и сдался. Вот собственно и всё, — закончил Глеб.
— Сколько времени вы ехали от клиники до дома Марлоу? — спросил тут же Шеффер.
— Сорок четыре минуты!
— Откуда такая точность?! — ухмыльнулся лейтенант.
— Когда человек торопится, он всё время смотрит на часы. Это по-моему естественно.
— И вы, в таком состоянии, смогли запомнить время?
— У меня хорошая зрительная память. Феноменальная, как говорит доктор Стоун.
— А ты не запомнил, Рич, тех бандитов, которых видел во сне, — вмешался Митчелл.
— Только троих: толстяка водителя… худого заморыша с порчеными зубами, ну а третьего… ты и сам знаешь. Его фотографию ты мне показывал. Вильям Торрес, если мне не изменяет память.
— Как это я сразу не сообразил! Ублюдки поганые! — хлопнул себя по лбу Митчелл. — Решили все-таки отомстить, Сволочи! Я позвоню от тебя, Джим! — схватился за трубку детектив, не дожидаясь ответа Шеффера.
Набрав номер, он распорядился немедленно арестовать Торреса, Гарвина и Виндлоу по обвинению в убийстве.