Освободите тело для спецназа

любителей пострелять, он стал владельцем большого розового слонёнка.
Кэрол обрадовано захлопала в ладоши.
— Говорят, слоники приносят счастье, — вручил он ей выигранный «трофей».
— Спасибо, милый, — поцеловала она его в щёку и тут же, платочком, заботливо стёрла оставшийся от поцелуя след помады.
— Пойдём, положим в машину, — купив мороженное, предложил он Кэрол, кивнув на большое розовое счастье, которое девушка еле обхватывала одной рукой.
— Угу, — согласилась она, расправляясь со своей порцией эскимо. Но едва они отошли от торговых палаток, как в голове у Глеба тревожно заныл тот булавочный укол, спрятанный до этого где-то далеко в подсознании. Сержант подобрался и незаметным движением отбросил мороженное в траву.
Опасность грозила оттуда, куда они шли. Глеб это чувствовал. Глаза его быстро обежали стоянку и он понял: «Да, вон те… мотоциклисты»… «Сейчас вот этот парень повернётся, увидит Кэрол, и…»
Глеб мгновенно сделал шаг вперёд и, сместившись, закрыл девушку собой. Нет, этих ребят он не боялся, но то что они начнут приставать и возникнет драка, знал на все сто. Начнёт вон тот низенький, который ковыряется сейчас с мотоциклом. «Эй, сучка, поедим, прокатимся!» — бросит он, и вся банда, по знаку главаря, вмиг окружит их, оттесняя за машины, подальше с глаз. Но сначала, этот белобрысый парень в кожанке, который командует всем этим сбродом, должен увидеть Кэрол. А он её не увидит и не будет рассматривать в упор, поедая глазами все те пятьдесят шагов, что им предстояло сделать до стоянки.
Глеб повернулся к девушке:
— Знаешь, Кэр, я подумал, что нечего наше розовое счастье на произвол судьбы в машине оставлять, — улыбнулся он. — Давай пока подержу!
— Угу, — согласилась она, облизывая палец, по которому уже потекло.
И они пошли назад. Она чуть впереди, а он сзади, обняв рукой за талию, а второй прижимая мохнатого розового слонёнка. Передумали они весьма вовремя — зрители уже начали заполнять амфитеатр. Толпа чинно вливалась в распахнутые ворота, занимая места. Хотя до представления было ещё двадцать минут, но на арене уже во всю развёртывалось действо: скакали ковбои, стреляя друг в друга из револьверов, мелькали вращаемые в крепких руках лассо и неистово храпели кони, остановленные лихими наездниками на всём скаку.
На трибуне негде было упасть яблоку. И едва они с Кэрол успели усесться, зазвучал гимн Соединённых Штатов. И вся эта ревущая, многоголосая публика тут же встала и мощно подхватила мелодию. Глеб слов не знал, но рот открывал исправно, подпевая по мере возможности окончания фраз. «А у нас, даже до развала Союза, слов гимна никто толком не знал, — с сожалением подумал он. — В лучшем случае только первый куплет!» Здесь же, пели все, начиная от детей и кончая сморщенными старушками.
После гимна началось представление. Мощные злые быки вихрем выскакивали из загородок, неся на себе седока. Они бешено метались по арене, пытаясь сбросить с себя отчаянного смельчака, мотая его как тряпичную куклу. Редко кому удавалось усидеть до победного гонга. Всадники зорко следили за скатившимся с холки человеком, не давая быку подцепить его на рога. Амфитеатр гудел как растревоженный улей, встречая подбадривающим рёвом каждого нового претендента. Официальный приз, как было объявлено, составлял тридцать тысяч долларов, не считая личных пожертвований и поступлений от тотализатора. Спустя час, претендентов осталось двое, и жюри, посовещавшись, приняло решение: полотняный мешочек с деньгами привязали к рогам огромного чёрного животного — выигрывал тот, кто сумеет его сорвать.
Глебу финал не понравился. Два человека рисковали жизнями на потеху толпе. Чем-то это напоминало бои гладиаторов, кровавые и жестокие. Публика прямо взвыла от восторга, когда бык всё-таки изловчился распороть одному смельчаку плечо. Может кому-то в душе и было жалко этого беднягу, но судя по этим, оскаленным в крике рожам, в это абсолютно не верилось.
Раненый не покинул арену, а перебросившись парой слов с конкурентом, начал отвлекать быка на себя. И его соперник умудрился молниеносным броском запрыгнуть быку на спину и, сорвав мешочек, скатиться на землю. Он, вопя во всё горло и потряхивая призом, промчался вокруг арены и публика встала, приветствуя победителя.
— Пойдём, — потянула его Кэрол к выходу, когда государственный гимн отзвучал второй раз. Толпа подхватила и понесла их по проходу, пока через горло ворот не вытолкнула наружу.
— Ты не возражаешь, если я поведу машину?! — спросил Глеб, почувствовав вновь тревогу, когда девушка уселась за руль. Она ничего не сказала, лишь передвинулась на соседнее сиденье, уступая ему место.
Чувство тревоги