Освободите тело для спецназа

глазу зацепиться было не за что — сплошной травяной покров. Так же внимательно он отследил границу, отсекаемую первой камерой. На стыке несомненно имелся проход! Вот только какой? Метр… пол метра?
Сержант поднялся над домом и опустился у угла ограды. Проход оказался сантиметров семьдесят. Глеб с минуту приглядывался к ориентирам, чтобы и в темноте не сбиться в сторону, когда придется ползти к дому. «На правый скат башенки», — окончательно определился он, прикинув, что её будет видно и ночью.
Поднявшись метров на сто вверх, сержант осмотрелся, чтобы определить местоположение самого дома.
— Везёт, однако! — довольно пробурчал он, сообразив, что его катер совсем рядышком. Вон шоссе, вон указатель, а вон и тропинка ведущая к берегу. Сместившись, Глеб сделал несколько кругов над укрытым в бухте катером, проверяя, не появился ли кто поблизости, и вернулся назад к дому. Дело осталось за малым — решить, как туда проникнуть.
Окна первого этажа были забраны декоративной решёткой и попасть в особняк можно было только через двери. Их было две — одна парадная, вторая, сзади — к вертолётной площадке. Этот вариант не подходил, поскольку без соответствующих навыков вряд ли бы ему удалось взломать двери втихую, хотя камеры и не фиксировали пространство у самых стен. А вот чердак был заманчив. Из четырёх чердачных окошек, которые осмотрел Глеб, одно оказалось не закрыто совсем, а у другого, которым видно часто пользовались, задвижка держалась на одном шурупе — чуть надави — отскочит. «То, что надо! — принял решение сержант. — Заодно и охрану можно проредить, если нужда будет!».
На чердаке не было ни обычного хлама, ни мусора. Стропила кровли опирались на стенки башни, монолитом стоящей посередине. Если у чердачных окон высота помещения составляла метра полтора, то у башни — верных два метра.
Обойдя башню, Глеб мельком глянул в приоткрытую дверь на охранника и начал спускаться по лестнице, ведущей с чердака вниз, мысленно прикидывая различные ситуации. Вышел он из дома через прямо парадную дверь, попутно осмотрев и замок. Замок был стандартным, английским, хотя и с цепочкой. Хозяин видно не хотел, чтобы случайному посетителю бросилось в глаза что-то необычное. Даже входная дверь была не сплошной, а застеклена квадратами (стекло правда было пуленепробиваемым, но об этом Шнайдер докладывать никому не собирался).
Глеб отошёл метров на двадцать от особняка и осмотрел стены. Чтобы взобраться на крышу, альпинистская подготовка не требовалась. По водосточной трубе — раз, по решётке окна до второго этажа и оттуда на крышу — два, а проще всего вон там, в углу — по вбитому в стенку проводу громоотвода.
Больше задерживаться у дома Глеб не стал, время поджимало, он это чувствовал. Поднявшись вверх, он помчался в сторону бухточки и, описав круг, завис над своим телом, неподвижно застывшим на дне катера….

Шнайдер ещё раз запустил программу компьютера, но машина выдала тот же результат: один миллион пятьсот пятьдесят тысяч долларов. Это был максимум.
Мясник нажал кнопку и начал выводить распечатку: за сердце для девочки из Чикаго — круглая цифра с шестью нулями, за почку для больницы Канзас-Сити — сто пятьдесят тысяч. «Жалко, что она совместима всего по трём антигенам, а то бы имели двести!» За глазные яблоки — триста, вторая почка — сто. «Если не откажутся, конечно, в Новом Орлеане!»… «И на консервации потом ещё наберём тысяч двести!»
— Неплохо! — удовлетворённо хмыкнул Мясник, включая селектор. — Грогстайл, готовьте пациентку из правого бокса. Оперируем через час. Изымаем всё, по полной программе!
Очкарик на койке встрепенулся: — Почитать не дадут, — недовольно проворчал он, откладывая книгу. И подключившись к селектору уже другим тоном сказал: — Хорошо, Док, я понял — из правого бокса, операция через час.
Ничего не подозревавший Глеб, тем временем споро потрошил рыбу на ужин. В пяти шагах в углублении горел костёрчик, и он по мере прогорания подбрасывал туда сухие ветки. Отыскав на берегу глину, сержант обмазал ей с десяток рыбёшек и сунул их в угли. «Картошечки бы испечь, — подумал он, — было бы здорово!» Через десять минут он извлёк ставшие каменными глиняные ломти и расколотил. Рыбка запеклась что надо — вкуснятина, даже с чёрствым гамбургером вприкуску.
Темнело быстро. Переодевшись в комбинезон и кроссовки, он постелил на дно катера одеяло и, бросив под голову сумку, улёгся спать. Всё-таки и прошлая ночь особо не задалась, да и эта обещала быть бессонной.
В общих чертах его план выглядел так: подобраться к особняку, после разведки