Освободите тело для спецназа

боль ещё злее, ещё нестерпимее. Танюшка сначала больше минуты не выдерживала — сознание теряла, а потом видно притерпелась и орала, как и положено целый час, пока действие препарата не кончится. Так что через неделю, мы были как шелковые, и готовы на всё, лишь бы нас опять в этот подвал не засунули.
Вика тяжело вздохнула и замолчала. Глеб тоже молчал. Что он мог сказать этой несчастной девчонке, которую одна гнусная мразь продала в кабалу другой, а та, поспешив избавиться от неприятностей, а заодно и сорвать куш, продала её третьей, ещё более гнусной сволочи. Что он мог сказать этой несчастной девчонке, которую, поманив хорошей работой, подло обманули, предназначив под нож хирурга, а чтобы не даром жрала хлеб, сделали из неё проститутку, до тех пор, пока не отыщется подходящий клиент с изношенным сердцем или загубленной почкой. Ох уж эта американская предприимчивость! Забить бы вам в глотку ваши бумажки, ради которых вы готовы на всё! Волки вы, в личине добропорядочности, пытающиеся сожрать всех вокруг!
— А откуда она, твоя подруга? — спросил он, чтобы хоть звуком своего голоса разогнать эту, мучительно-тяжёлую паузу.
— Из Читы она. Таня Емельянова, двадцать лет всего, — опять захлюпала носом Вика.
— Не плачь, — тихо сказал Глеб. — За подругу твою, мы сочтёмся! А тебя, в русское консульство или посольство отправим — домой поедешь.
— Как же, ждут там меня в посольстве! Сами поди каждый доллар считают, да телеграммы в Москву шлют, чтобы денег прислали. На какие шиши ехать-то….
«Что деньги! Живой бы тебя довезти!» — подумал он про себя, а вслух сказал: — Это не проблема. Если они не найдут, я найду!
Девушка, блеснув в темноте белками, подняла глаза:
— А ты не американец, Ричард… нет, не американец, — тихо произнесла она.
— С чего ты это взяла?
— Те бы не дали… а если б дали, то только в долг. И по-русски ты очень чисто говоришь.
— У меня отец в Москве пять лет работал, и я учился в советской школе, — соврал Глеб. — И не принимай меня за советского разведчика, я не Штирлиц!
— На москвича ты тоже не катишь! Там все — уроды и сволочи! Только карманы набивают, народным добром торгуя. Катька вот рассказывала, что в Чите у них вообще коммунизм настал. Кроме железной дороги ни одно предприятие не работает. Зарплату уже год не платят, никому, кроме военных, чтоб власть московскую на штыки не подняли. Бензина нет, газа нет, свет по вееру.
— Ну и где же здесь коммунизм? — удивился Глеб.
— А троллейбус у них ходит бесплатно. Всё равно народу за проезд платить нечем. И водители на троллейбусах бесплатно работают, знают, что всё равно зарплату не дадут. У них в городе своя тепловая электростанция и угольный карьер где-то рядом, за счёт этого и держатся. А то бы вымерзли, как мамонты. Морозы то там зимой — за сорок. А от голода китайцы спасают. Танька говорила, у них в Чите два рынка китайских есть. Шмотками и жратвой торгуют, в основном на обмен. Всё очень дёшево. За армейскую шинель можно две кожаных куртки выменять, а уж лапши в пакетиках — не меряно. И мэр у них мужик правильный. Сказал: Денег нет и не будет! Берите земли сколько надо, сажайте картошку. Танюшка говорила, у них в Чите, кроме картошки, ничего не растёт нормально. Мерзлота, и лето короткое. Зато ягод и грибов в лесу — море. И народ там хороший, в беде никогда не бросят. Военные часть своего пайка в детские дома отдают, с больницей лекарствами делятся. Долларов никто в глаза не видел. Уехать никуда нельзя, денег даже на плацкарту не наскребёшь. А вот в Китай ездят, на экскурсионном автобусе. Там до границы меньше ста километров. Танька очень о китайцах хорошо отзывалась: честные и работящие. На этом и попалась. Оказывается и там сволочи есть, не только в Москве.
— Сволочи есть везде, — согласился Глеб. — Процент только разный. В Москве их, наверняка, сейчас больше, чем в Америке. Вся гниль со страны туда собралась.
— А скажи, Ричард, если не секрет, конечно, ты зачем взялся меня из подвала вытаскивать?! — вернулась к терзавшему её вопросу девушка.
— По чистой случайности! — решил немного ввести её в курс дела Глеб. — Я следил за мужчиной, который привёз вас на остров. Я и знать не знал, что вы у него в фургоне, пока вас, сонных, не стали заносить в дом. А когда случайно подслушал, что вы русские, то, естественно, заинтересовался, зачем это двух русских девчонок сюда привезли, да ещё тайно.
— Так ты из полиции? — перебила его Вика.
— Нет, к сожалению. Иначе бы их всех уже давно арестовали. Я преподаватель колледжа. А тот человек, которого я попытался выследить, недавно всадил в меня две пули из пистолета, пытаясь убить. Но это, как видишь, у него не получилось. Это наемный киллер, его уже давно ищут.
— Преподаватель колледжа,