От любви не спрячешься

не казалось ей таким безысходным, оглушительным и опустошающим. Лонни, конечно, не был единственным мужчиной в ее жизни, но лишь его она допустила в свой дом.
Клер вошла в спальню и остановилась возле старинного туалетного столика красного дерева, который уже привыкла делить с Лонни. Прикусив губу, она едва смогла удержаться, чтобы не схватиться за сердце. Лонни забрал свои вещи, и теперь половина полированной поверхности пустовала. Исчезли его парфюм и расчески. Исчезла фотография Клер с Синди. Исчезла и небольшая низкая вазочка, в которой он хранил гигиеническую помаду и оторванные пуговицы. Ничего этого больше не было.
На глаза навернулись слезы, однако Клер удержалась и не заплакала. Ведь стоило только начать — остановиться было бы очень трудно.
Оглушающую тишину дома нарушало лишь тихое жужжание кондиционеров. Не слышалось ни привычного лая маленькой собачки — Синди не могла оставить без внимания ни одну кошку, — ни творческой возни жениха в работе над очередным произведением искусства.
Клер выдвинула ящик, в котором хранились аккуратно сложенные носки. Ящик пустовал. Она беспомощно попятилась и почти упала на край кровати. Кружевной полог отбросил причудливую узорчатую тень на подол ее широкой юбки и на голые руки. В последнее время чувства сменяли друг друга с невероятной скоростью. Боль. Гнев. Печаль . Горечь. Растерянность. Разочарование. Осознание утраты. Потом — паника и ужас. А сейчас она словно окаменела. Устала настолько, что, казалось, смогла бы проспать целую неделю. Как было бы здорово: спать до тех пор, пока боль не растворится сама собой.
Утром, когда Клер вернулась домой из отеля, Лонни ее ждал. Ждал, чтобы униженно умолять о прощении.
— Все произошло совершенно случайно, — уверял он. Просто срыв. Больше такого не повторится никогда, ни разу! Неужели мы пожертвуем нашими прекрасными отношениями в угоду моей мимолетной глупости? В том, что ты видела, не было ничего серьезного. Просто секс.
Когда речь шла об отношениях между людьми, Клер не могла понять разговоров о ничего не значащем сексе. Одно дело, если человек свободен и ни с кем не связан. Но как может мужчина любить женщину и в, то, же время делить постель с кем-то еще? О конечно, существуют и желание, и влечение! И все же в ее голове не укладывалось, как можно — будь ты геем или натуралом — открыто говорить о любви к кому-то и при этом опускаться до секса, который ничего не значит, но больно ранит того, кого ты приручил?
— Мы все преодолеем. Клянусь, больше такого не случится, — уверял Лонни, словно надеясь, что если он несколько раз назойливо повторит одно и тоже, то сможет, наконец, убедить Клер. — Я люблю нашу совместную жизнь.
Да, Лонни действительно любил их удобную налаженную, красивую жизнь. Но вот ее, Клер, он не любил. В их отношениях был период, когда она действительно смогла бы выслушать его излияния от начала и до конца. Ничего бы, конечно, не изменилось, но просто она сочла бы своим долгом позволить человеку выказаться. Даже постаралась бы поверить и попыталась бы понять. Но только не сейчас, не сегодня. Клер устала быть королевой отрицания. Устала отдавать собственную жизнь мужчинам, которые не могли или просто не хотели взамен подарить свою.
— Ты мне лгал и использовал меня, чтобы прикрывать эту ложь перед людьми, — прервала она поток извинений и уверений. — Но жить с этой ложью я не намерена.
Едва Лонни понял, что уговорить Клер не удастся, он, подобно всем мужчинам, безжалостно пошел в наступление:
— Если бы ты была смелее и проявляла больше фантазии, мне бы не пришлось искать острых ощущений на стороне.
Чем дольше Клер думала, тем яснее понимала, что тоже самое оправдание использовал ее третий по счету парень, когда она застала его со стриптизершей. Вместо того чтобы смутиться или устыдиться, он великодушно предложил Клер присоединиться к их веселой компании.
Клер считала, что должна оставаться единственной женщиной в жизни любимого мужчины. Разве можно назвать подобную позицию несправедливой или эгоистичной? Никаких третьих лиц. Никаких цепей, хлыстов, пугающих атрибутов.
Нет, Лонни не первым разбил ее сердце. Увы, до него это удавалось делать и другим. Сначала Алену, который стал ее первой любовью. Потом Джошу, барабанщику из плохой рок-группы. Потом был Сэм — альпинист и велосипедист-экстремал. Его сменил юрист Род. Ну а непосредственным предшественником Лонни и вообще оказался уголовник по имени Зак. Каждый следующий парень существенно отличался от предыдущих. Общим оставалось лишь одно: отношения неизбежно обрывались. Иногда по требованию Клер, а порой по инициативе противоположной стороны.
Она сочиняла